Отлучение Льва Толстого от церкви в зеркале современной России  


В Колыбель атеизма Гнездо атеизма Ниспослать депешу Следопыт по сайту

Глагольня речистая Несвятые мощи вече богохульского Нацарапать бересту с литературным глаголом


 
РУБРИКИ

Форум


Новости


Авторы


Разделы статей


Темы статей


Юмор


Материалы РГО


Поговорим о боге


Книги


Дулуман


Курс лекций по философии


Ссылки

ОТЗЫВЫ

Обсуждаемые статьи


Свежие комментарии

Непознанное
Яндекс.Метрика

Читать про грузовые шины.
Авторство: Рослов Владимир

Отлучение Льва Толстого от церкви в зеркале современной России


12.12.2012 Статьи/Толстой

В февральских номерах всех основных российских газет за 1901-й год появилось официальное извещение о том, что граф Лев Толстой, в соответствии со специальным церковным определением №557, больше не является членом Православной церкви, «так как его публично высказываемые убеждения несовместимы с таким членством». Отныне писателю запрещалось общение с Церковью. Надо думать, что и Церковь, в свою очередь, в лице её служителей разрывала отношения  с человеком.

       Данным извещением, выпущенным в традиционно закреплённые  календарные сроки проведения массовых процедур провозглашения анафемы бунтовщикам  и еретикам,    государство официально подтверждало факт отлучения («отпадения») писателя не только от Православия, но и от самого государства, поскольку Русская Православная Церковь являлась неотъемлемой частью всего государственного устройства, допускавшего лишь на особо оговоренных условиях, в исключительных случаях,  иную вероисповедальную практику. Всем было ясно, что совершён не только церковный, но, прежде всего, государственный акт.  

       Логично думать, что документ об отлучении классика, хотя и подписан другими лицами (митрополитом Антонием и его ближайшим окружением),  составлялся при непосредственном и весьма заинтересованном участии  всесильного обер-прокурора Святейшего Синода Константина Победоносцева и не мог выйти в свет без личного одобрения Его Величества. В документе выражалась высшая монаршая воля. Безусловно, в нём строго, с естественной осторожностью,  соблюдались все нормы тогдашней отечественной юрисдикции. Да и рождался он не впопыхах, а имел достаточно длительную бюрократическую биографию, вынужденную учитывать все сложности  политической ситуации в стране,  содержать веские моральные и социальные аргументы. Государство в лице одного из важнейших своих институтов, после долгих колебаний и проволочек,  решило обвинить человека в том, чего давно хотело, но не решалось.

       Известно также, что  как в отдельных общественных кругах, так и внутри церкви неоднократно предпринимались  попытки под разными предлогами отменить данный акт. Из недавних наиболее значимая  – обращение к патриарху Кириллу председателя Счётной палаты Сергея Степашина, являющегося одновременно председателем Императорского Православного Палестинского общества и Президентом Российского книжного союза. Экс премьер-министр России, руководствуясь соображениями «сострадания к личности Толстого»,  с подчёркнутой деликатностью просил патриарха  оказать содействие в аннулировании принятого Синодом решения. Просьба высокого государственного лица не получила удовлетворения. При этом интересно отметить, что в ответе Церкви, подписанном не  Патриархом, а всего лишь бюрократическим лицом,  что само по себе знаменательно,  отказ в пересмотре дела объясняется тем, что граф «сам себя отлучил от Церкви».  По сути, такой ответ находится в явном противоречии с официальным объяснением причин отлучения, сделанном Церковью в 1901-ом году. В оригинале документа упор делался на несовместимость высказываний Льва Толстого с его пребыванием в Церкви и фактически признавал именно  её инициативу в принятии решения.  Сам же писатель публично  никогда прямо не заявлял о своём желании официально оформить развод  с Церковью. Отлучение было призвано нанести удар по репутации писателя, оказать  на него  физическое и психологическое воздействие, подорвать его здоровье.  

       По воспоминаниям большинства очевидцев, Лев Николаевич, действительно,  был несколько обескуражен резким поворотом событий. Не в свойственной ему манере, он тратит больше месяца на тщательную подготовку своего ответа Церкви.  В принципе,  он соглашается с теми основаниями, которые церковная фемида формально использовала для вынесения своего решения. Автор «Воскресения» подтверждает своё непризнание воскресения Иисуса Христа и его сверхъестественной природы, объявляет бредом и баснями большинство библейских сюжетов, отвергает важнейшие церковные догматы, в том числе и учение о троичности Бога. Фактически он повторяет ранние свои заключения о том, что «церковное христианство представляет собой учение, имеющее свои корни в еврействе и вышедшее из него своею ложью».

        В противовес полученным обвинениям писатель выражает резкий упрёк Церкви в том, что она грубейшим образом искажает истинное христианство, заключающееся в любви к людям. Он пишет, что церковное учение, по его глубокому убеждению, есть «коварная и вредная ложь, собрание суеверий, разных видов колдовства и диких обычаев». Его личное несогласие с Церковью заключается не в том, что он восстаёт на Господа, а в том, что он всеми силами души старается служить ему: «Бога же – духа, Бога – любовь, не только не отвергаю, но ничего не предлагаю действительно существующим, кроме Бога».

       Отлучение от Церкви он рассматривает как акт «подстрекательства к дурным чувствам и инстинктам, так как и должно было ожидать, в людях непросвещённых и нерасположенных ко мне».

       Ответ Толстого был опубликован со значительными сокращениями лишь в отдельных церковных изданиях и, конечно, остался неизвестным для большинства населения.

       Важно сохранить в   культурной памяти поколений то, как тогдашнее общество среагировало на отлучение, ставшее фактом государственного  осуждения одного из величайших лиц российской истории, какие события ему сопутствовали. Возникла амбивалентная ситуация, при которой слава и гордость всей России оказалась в положении незаконной государственной личности. Не хватало только того, чтобы инициировать процесс по лишению человека гражданства и его выдворения  из страны, как это впоследствии было осуществлено в отношении Пастернака, Солженицына, Бродского. Вопрос об уголовном преследовании всемирно известного писателя, к тому же находящегося в достаточно солидном возрасте, отпадал как уж чересчур неразумный и репутационно вредный  для самой абсолютистской власти.        

       Понятно, что единодушия в обществе по поводу отлучения Льва Толстого от Церкви  не наблюдалось, да оно и не ожидалось. Этот акт только добавил пороха во взрывоопасную бочку, в которую  Россия стремительно превращалась. Имя Толстого стало фактором разъединения России.

       Православный народ в целом одобрительно отнёсся к отлучению. При этом  свою роль сыграла спекуляция на религиозных и патриотических чувствах населения. Ясно, что вся полнота знаний по вопросу отлучения народу была неведома, и люди питались теми сведениями, что получали от местных служителей Церкви, которые были и сами-то  не очень осведомлены о скандальном деле. Для создания отрицательного отношения к писателю государственной пропагандой учитывалось  и растущее недовольство крестьян помещиками. В глазах бедных деревенских жителей Лев Толстой представлялся богатым графом, врагом русского крестьянства и национальной веры. О продажности оппозиционеров (а кем ещё по отношению к государству был Лев Николаевич?) Госдепу тогда ещё не говорили. Но вспомнили слова почитаемого в народе  Феофана Затворника, называвшего писателя «башибузуком», «врагом Божьим» и «слугой дьявола», который «литографирует свои статьи за границей, - провозит их контрабандою и распространяет секретно».  Вообще вся тогдашняя  обвинительная риторика, при близком сравнении, обнаруживает много сходства с современными политическими реалиями. Конечно, с учётом тогдашних и сегодняшних технических возможностей. Как и сегодня, так и тогда, в ход была пущена вся пропагандистская машина государства.   Все центральные российские газеты были полны материалами, гневно осуждающими «еретика» и «душепогубителя». Всюду по приходам проходили специальные молебны за ниспослание кары Господней «хулителю Церкви». Такой чести, как Льву Толстому, не было в дальнейшем оказано ни Ленину, ни Сталину, действительным организаторам и разрушителям российского Православия.

        Надо обратить внимание на то, что особенно усердствовал в организации  нападок на отлучённого от Церкви гения  Иоанн Кронштадтский (Иван Ильич Сергеев), чья личность служила исключительным и непререкаемым символом культа российского государства, покоящегося на трёх китах – абсолютистской монархии, православии и народности.   

        Многочисленные  публикации (20 статей) и страстные призывы пользовавшегося у населения большим доверием митрофорного протоиерея к расправе над Толстым были призваны представить писателя в образе ужасного чудовища, «порождения ехидны», «подобного Иуде предателя», «змеи, полной яда смертоносного», «сосуда сатаны», «разбойника»,  который «хохотом сатанинским насмехается над Церковью» и «вбив клин себе в голову, хочет обратить в дикарей и безбожников всех русских: и детей, и простой народ».  Иоанна, гордившегося званием члена черносотенного Союза русского народа,  крайне беспокоило, что писатель, не получив должного земного наказания, «живёт барином в своей Ясной Поляне» и имеет возможность принимать своих почитателей и последователей.  Всей стране становятся известными пророчества наиболее известного в России члена Святейшего Правительственного синода   о скорой «лютой  смерти» известного «грешника», которая обернётся «страхом для всего мира». Будучи мастером по сочинению всевозможных проклятий, Иоанн, именовавшийся при жизни «мерилом правды и кривды», обращается 6 сентября 1908 года к Богу со следующими словами: «Господи, не допусти Льву Толстому, еретику, превзошедшему всех еретиков, достигнуть до праздника Рождества Пресвятой Богородицы, которую он похулил ужасно и хулит. Возьми с земли этой труп зловонный, гордостью  своею посмрадевшей всею земли. Аминь». Для удобства гонителей Льва Толстого было издано  целое пособие, состоящее из наиболее хлёстких высказываний Иоанна Кронштадтского. И это вам не беззубый текст панк-молебна «Pussy Riot» со словами «Богородица, Путина прогони!».  

      Православные и черносотенные организации восприняли определение Святейшего синода как команду к началу травли знаменитого писателя. Проклятья типа «тебя давно ждёт виселица», «смерть на колу», «еретиков нужно убивать» сыпались на его голову. Вполне серьёзно в широкой печати распространялся сопровождаемый иллюстрациями рассказ о том, как лицо на портрете графа неожиданно приобрело сатанинские черты. Случилось это точно в то время, как было принято церковное решение.  Сам Победоносцев вынужден был с двойственным чувством отметить: «Какая туча озлобления поднимается на Толстого!»           

       Вместе с тем, история с Толстым обнаружила и наглядно показала другую Россию. По всей стране состоялись выступления в поддержку писателя. Люди несли к графской усадьбе цветы, выражали ему своё уважение и признательность. Как отмечала Софья Андреевна, в доме царила праздничная атмосфера, в нём с утра до вечера находились целые толпы. Многие люди хорошо понимали, что церковное определение было реакцией обиды власти на высочайший авторитет Льва Толстого среди наиболее образованной части населения России. Говорили, что в России есть два царя: Николай II и Лев Толстой. И такое двоевластие не могло долго продолжаться. Церковь рано или поздно должна была нанести удар по своему противнику. Как отмечал юрисконсульт Его Величества Н.А. Лебедев, в отлучении проявились глупость церковников, их угодливость по отношению к Победоносцеву, мстившему писателю за откровенную критику в адрес Церкви. Примечательны следующие слова этого смелого царедворца, которые печальным образом соотносятся с нашим временем: «Может быть, десятки тысяч читали запрещённые произведения Толстого в России. А теперь будут читать сотни тысяч. Что меня огорчает, так это отсутствие в епископах духа любви и применения истин христианства. Они наряжаются в богатые одежды, упиваются и объедаются, наживают капиталы, будучи монахами, забывают о бедных и нуждающихся….Удалились от народа, построили дворцы, забыли кельи, в которых жили Антонии и Феодосии… служат соблазном своим распутством… «Дом мой домом молитвы наречётся, они же сделали его вертепом разбойников… Всё это горько и прискорбно».

       Всё это случилось более сотни лет назад, но оно же остаётся и доныне. Только то же самое происходит, как говорил поэт Юрий Левитанский, «не с ними, а с нами самими». Ставшие историей войны и революции  ничего, по сути,   не изменили. Отлучение Толстого до сих пор не нашло своего ни логического, ни общественно-политического  разрешения.  И сегодня оно, как и тогда,  накладывается на перипетии нашего бурного времени.  Отлучение Толстого от Церкви, как смысловой анахронизм, гниющей занозой торчит в нашем общественном организме.  

      С одной стороны, Лев Толстой – это наша национальная гордость, это светоч мировой культуры, это правомочный представитель России в международном сообществе.  С другой, это человек, чьи взгляды и позиции находятся в вопиющем несогласии с официальной идеологией государства. На лицо явное и глубокое противоречие. Толстой пребывает, как и раньше,  в состоянии разобщения с нынешним государственным устройством России.  В свою очередь и государство, которое всё более и более сближается с Церковью,    также не может примириться с величайшим сыном земли Русской. Развод государства с гением, оформленный в 1901-ом году, сохраняется.  Попытки как-то разрешить это глубочайшее противоречие носят откровенно искусственный характер. Свести концы с концами и вернуть задним числом писателя в  лоно Церкви не удаются ни на церковном, ни на светском уровнях.  Да и надо ли тратить на это усилия? Правильно  ли проявлять уверенность в том, что, умирая, Лев Николаевич желал встретиться со священниками, чтобы произнести слова покаяния, и только безбожное окружение писателя во главе с Чертковым не позволило этому случиться? Может быть, кому-то  выгодна именно такая постановка вопроса, но она лишена и фактических и логических оснований. И, главное,  она не устраняет бездну существующих противоречий между Толстым и  полусветским и полуклерикальным государством, каким стала современная Россия. Пожалуй, только её увеличивает.

       Думается, что ключ к сближению нравственных позиций Толстого и современного российского государства лежит в иной плоскости. Не в формальных шагах по снятию с Толстого нелепых обвинений, не в фимиаме признания и превознесения его отдельных заслуг перед Родиной, а в том, насколько само государство следует заветам величайшего гуманиста. И уж точно Толстой никогда бы не одобрил своего восстановления в Церкви, погрязшей в тех же, если ещё не более жутких, пороках, которые он смело бичевал в своё время.  Беда в том, что, сливаясь друг с другом на основе ограничения гражданских прав,  государство и церковь препятствуют гуманизации политической и общественной жизни в нашей стране. В такой ситуации пути гуманиста Толстого, государства и Церкви обречены на несогласованное существование.

       Многие люди, кто из добрых побуждений, а кто, руководствуясь теми или иными конъюнктурными соображениями,  желают отмены скандального определения Церкви №557, согласно которому великий сын земли Русской был отлучён от Православия.  Но соответствуют ли эти желания желанию самого Льва Николаевича? Что изменилось в положительную сторону в духовном и нравственном состоянии Церкви и, прежде всего, её священства, по сравнению с годами жизни творца бессмертных литературных трудов, чтобы он сегодня сам, будучи жив, заявил о своём желании находиться в церковных рядах? В ответе на этот вопрос мы не можем следовать исключительно велениям своих сердец. Необходимо в первую очередь уважать   волю самого Льва Толстого, которую можно понять, читая и изучая писателя, а не занимаясь досужими домыслами и попытками «убелить собственные одежды» с помощью малоубедительных, а то и просто нечестных средств.    

 

Владимир Рослов   

 


Посмотреть и оставить отзывы (13)


Последние публикации на сопряженные темы

  • Повесть Льва Толстого «Фальшивый купон» как выражение его концепции христианства
  • Церковная анафема Льва Толстого
  • Русская Православная Церковь: проклятие верующего Л. Н. Толстого и восхваление атеистов Сталина, Ленина
  • Отрывок из "Воскресенья"
  • Интервью с В.Толстым, правнуком писателя

    Пришествий на страницу: 40

  • 
    ПРОЕКТЫ

    Рождественские новогодние чтения


    !!Атеизм детям!!


    Атеистические рисунки


    Поддержи свою веру!


    Библейская правда


    Страница Иисуса


    Танцующий Иисус


    Анекдоты


    Карты конфессий


    Манифест атеизма


    Святые отцы


    Faq по атеизму

    Faq по СССР


    Новый русский атеизм


    Делитесь и размножайте:




    
    Copyright©1998-2015 Атеистический сайт. Материалы разрешены к свободному копированию и распространению.