К.Маркс ясно говорит что
«Стоимость создают ТОЛЬКО пролетарии !»
А еще К.Маркс, ясно говорит: «Я – не “марксист”!», имея ввиду стадо тупых демагогов, которые не умеют понимать прочитанное.
В отличие от «марксистов», Маркс отлично понимал пределы применимости любых моделей. В первую очередь – тех моделей, которые разрабатывал и применял сам.
Знал ли Маркс про значение, например, управляющего труда? Уж конечно знал не хуже азазелей... И писал («Капитал» т.3):
Труд верховного надзора и руководства необходимо возникает повсюду, где непосредственный процесс производства имеет форму общественно-комбинированного процесса, а не является разъединённым трудом самостоятельных производителей. Но природа его двоякого рода.
С одной стороны, во всех работах, в которых сотрудничают многие индивидуумы, общая связь и единство процесса необходимо представлены одной управляющей волей и функциями, относящимися не к частичным работам, а ко всей деятельности мастерской, как это имеет место с дирижёром оркестра. Это — производительный труд, выполнять который необходимо при всяком комбинированном способе производства.
С другой стороны, если совершенно оставить в стороне купеческий отдел, этот труд главного надзора необходимо возникает при всех способах производства, основанных на противоположности между рабочим, как непосредственным производителем, и собственником средств производства. Чем больше эта противоположность, тем больше роль этого верховного надзора за рабочими.
Как видим, Маркс прекрасно понимал как то, что управленческий труд является производительным трудом — т.е. трудом, создающим прибавочную стоимость, так и то, что между этим и другими видами труда имеет место антагонизм, определяемый общим эксплуататорским характером существующих производственных отношений.
Знал ли и учитывал ли Маркс то, что возможна эксплуатация и прибыль только торгового характера? Разумеется! Вот одно из замечаний Маркса в черновиках четвёртого тома «Капитала»:
Сэй, в своих записях о книге Рикардо, переведённых Констанцио, делает только одно верное замечание относительно внешней торговли. Прибыль может быть получена также путём обмана, когда один человек приобретает то, что другой теряет. Потери и приобретения в пределах одной страны компенсируют друг друга. А даже в соответствии с теорией Рикардо три дня труда в одной стране могут быть обменяны на один в другой — момент, не отмеченный Сэем. В этой ситуации закон стоимости претерпевает существенные изменения. Отношения между рабочими днями в разных странах могут оказаться схожими с отношениями, существующими между квалифицированным, сложным трудом и неквалифицированным, простым трудом в пределах одной страны. В этом случае более богатая страна эксплуатирует более бедную несмотря даже на то, что последняя что-то приобретает в результате обмена, как поясняет Джон Стюарт Милл в своих «Некоторых неразрешённых вопросах».
Этот небольшой отрывок, однако, содержит сразу две очень важных мысли:
Во-первых, он наглядно демонстрирует как сам Маркс — в отличие от современных «марксистов»-догматиков — относился к вопросу о применимости своей модели. Он безо всяких оговорок признаёт существование международной эксплуатации, осуществляемое посредством внешней торговли, а не посредством описанного в его модели прямого присвоения прибавочной стоимости.
Во-вторых, Маркс здесь очень верно отметил схожесть взаимоотношений между трудящимися разных стран и различными группами трудящихся в пределах одной страны. В частности, он указывает на эксплуататорские отношения между бедными и богатыми странами, основанные на внешней торговле по «свободным» и «взаимовыгодным» ценам, и на их схожесть с отношениями между простым и сложным трудом, которые формально — тоже равны, но в результате продажи своей рабочей силы по «свободным» ценам их представители «почему-то» оказываются на разных социальных полюсах общества.
Далее, действуют ли принципы соответствия цен трудовой стоимости при отнятии продукта внерыночными, насильственными методами? Странный вопрос для марксистов без кавычек – разумеется, нет! А всегда ли рыночная капиталистическая экономика действительно рыночная?
Разумеется, в современном обществе больше нет феодалов (хотя в экономике многих стран ещё наличествуют значительные феодальные пережитки), так что в этом плане ситуация со времён Маркса только улучшилась. Однако, это не значит, что нерыночный сектор исчез вообще. И прежде всего к этому сектору относится активность государства.
После повсеместного отказа от золотого обеспечения денежных знаков государства получили практически неограниченные возможности по произвольному вбрасыванию в экономику денег — тем самым выводя этот важнейший товар за рамки ограничений трудовой теории стоимости, поскольку его производство перестало требовать вложений труда (который прежде вкладывался в добычу золота), соответствующих его номинальной стоимости.
Другим существенным аспектом нерыночного влияния государства на экономику является взимание налогов и любых других произвольных поборов — т.е. платежей, не являющихся ни добровольными, ни стоимостно обоснованными. Особенно это влияние усилилось в наше время, когда многие подобные платежи используются в первую очередь именно с целью повлиять на состояние экономики и уже только во вторую — обеспечить государству средства для его функционирования.
Наконец, ещё одним немаловажным нерыночным фактором являются военные действия, которые не только стимулируют выпуск в больших количествах «нетрудовых» денег, но и приводят к внерыночному изыманию (за счёт физического уничтожения) из оборота огромных объёмов товарных потребительных стоимостей (имеется в виду не оружие, которое было произведено специфически с целью употребления в процессе войны, а «нормальные», «мирные» потребительные стоимости — такие как жильё, заводы, продукты питания, потребительские товары и т.п.). Плюс, военные действия могут приводить (и очень часто проводятся именно с этой целью) к привнесению на рынок определённых категорий товаров, важнейшую из которых мы рассмотрим чуть ниже.
Поэтому не удивительно, что именно в процессе подготовки и ведения войны мы всегда наблюдали наиболее ярко выраженные расхождения между марксистской экономической теорией и реальностью, а мнение, что война — это лучший способ вывести экономику из кризиса стало, по существу, общепринятой аксиомой.
И, наконец, Маркс вопле даже признает существование нетрудовой стоимости, вопреки всем заклинаниям азазелей. Вот что он в третьем томе пишет про вопрос земельной ренты:
Рикардо вполне прав, высказывая следующие положения:
«Рента {т.е. дифференциальная рента; он предполагает, что вообще не существует какой-либо иной ренты, кроме дифференциальной} всегда есть разность между продуктом, полученным в результате приложения равновеликих затрат капитала и труда.» «На одинаковых по величине земельных участках», следовало бы ему прибавить, поскольку дело идет о земельной ренте, а не о добавочной прибыли вообще.
Иными словами: добавочная прибыль, если она создаётся нормально, а не благодаря случайным обстоятельствам, встретившимся в процессе обращения, всегда производится как разность между продуктом двух одинаковых количеств капитала и труда, и эта добавочная прибыль превращается в земельную ренту, если одинаковые количества капитала и труда заняты на одинаковых по величине земельных участках с неодинаковыми результатами.
