В Колыбель атеизма Гнездо атеизма Ниспослать депешу Следопыт по сайту

Глагольня речистая Несвятые мощи вече богохульского Нацарапать бересту с литературным глаголом

 
РУБРИКИ

Форум


Новости


Авторы


Разделы статей


Темы статей


Юмор


Материалы РГО


Поговорим о боге


Книги


Дулуман


Курс лекций по философии


Ссылки

ОТЗЫВЫ

Обсуждаемые статьи


Свежие комментарии

Непознанное
Яндекс.Метрика

Исповедь экс-христианина

С христианством как таковым я познакомился, когда мне было 17 лет. Сам я происхожу из семьи не столько атеистической, сколько не уделяющей особого внимания вопросу религии. Отец доктор наук по биологии, мать врач — оба в советские времена были умеренными атеистами. К середине 80-х, правда, мать поддалась веяниям времени и окрестилась в Сергиевом Посаде, но ее "вера" была и остается на уровне "святим куличи на пасху". Она в равной степени верит попам и астрологам, чему свидетельство хотя бы повешенный у входа в нашу квартиру "заговор от воров". Отец остается верен своему мнению и исповедует либеральное мнение атеиста-агностика.

Следует заметить, что сам я 76-го года рождения, то есть мое атеистическое воспитание было, в основном, в детском саду и в младшей школе. Когда мне исполнилось 11 лет, время вступления в средние классы, был уже 87-й год и пропагандировать атеизм становилось все менее и менее модным. Проходили всевозможные празднества тысячелетия крещения Руси, был целый год Сергия Радонежского, в общем, общество сошло со своей атеистической колеи и, в основном, не знало, куда податься. Конец 80-х и начало 90-х прошло под веяниями "возвращения к истокам и традициям", а какая же Русь может быть без православной церкви ?

В конечном итоге, самые мои критические подростковые годы, в которые происходит формирование устоев и личности, прошли без требуемой практики критически мыслить. Наоборот, ввиду подросткового стремления делать все не как школьные учителя, которые в свое время прошли закалку атеизмом, среди моего поколения было модным нацеплять на себя крестики и носить их на самом вызывающем месте. Если кого-то за это упрекали, такой человек считался чуть ли не "пострадавшим за веру", что, конечно, играло только в его пользу.

Тем не менее, до 17-ти лет я оставался если не атеистом, то агностиком. Я не избежал в своем взрослении периода "отрицания устоев предыдущего поколения", поэтому категоричным атеистом я уже не был, но не был и верующим. Мне льстило считать себя вольным человеком: во что хочу, в то и верю. Религией я тоже особо не увлекался — различные верования меня интересовали исключительно с точки зрения эрудиции и любопытства. Я пытался читать Библию, но не осилил и двух глав — было нудно и неинтересно (конечно, ее же надо знать, где читать. По большей части, Библия, особенно Ветхий Завет, это изнуряющее перечисление всяких наставлений, колен Моисеевых, и причитаний о падшей натуре Израиля). С прочими религиями было немногим лучше, поэтому в своих познаниях я ограничивался теми вещами, которые можно было прочитать в энциклопедиях.

Тем временем, наступили 90-е, а с ними и бум всякого рода зарубежных проповедников, вещающих с радио, экранов телевизора, эстрад местных кинотеатров и просто на улицах. Я в то время заканчивал школу и передо мной стоял выбор, куда пойти дальше. Поскольку мне всегда было интересно работать с детьми, то я решил поступить в университет на факультет психологии, дабы в будущем получить корочки детского психолога. Это сыграло немаловажную роль, потому что именно через это я пришел к христианству. Знакомая моей матери однажды пригласила меня работать помощником воспитателя в один детский сад. Как она сказала, "платить тебе не будут, но есть хорошая вероятность, что тебе удастся поехать за границу на какие-нибудь сборы." Как оказалось, садик был церковным, от одной из новообразованных миссий протестантской церкви, которая организовала церковь в нашем городе. Мне в то время это показалось забавным, но я согласился: во-первых мне было интересно поработать с детьми, набрать, так сказать, материал для дальнейшей работы детским психологом; а, во-вторых я ни разу не бывал за границей, и раз уж такая возможность предоставлялась, то почему бы было ей и не воспользоваться. Было мне в то время 17 лет и я только начинал 11-й класс.

От приглашений посетить церковь я с улыбкой отказывался, ссылаясь на занятость по воскресениям (моей матери поставили в оффисе компьютер и я по выходным проводил там много времени, изучая этого зверя или просто играя в игрушки), но подошел новый год, и поскольку я был единственным лицом мужского пола, то мне выпала судьба сыграть Деда Мороза. Так, в первый раз я появился в церкви, будучи в костюме оного персонажа.

Могу сказать точно, что меня привлекло в этой церкви — большое количество простых доброжелательных людей. Сами служения проводились в актовом зале одной из бывших   парт-ячеек: большой деревянный крест по воскресеньям вешали прямо напротив портрета Ленина, а молились, глядя на кумачовое полотнище с лозунгом "Дело Ленина живет и побеждает". Прихожан было много, около 200 человек каждое воскресенье. Пастором была женщина, одна из тех простых женщин с доходчивым языком и обаятельной улыбкой, поучения которой воспринимаются не "в штыки", как свойственно принимать, например, поучения слоноподобной завуча школы, а близко к сердцу, душой. Также при церкви была хорошая молодежная группа, человек в 15-20, которые тоже были очень хорошими и добродушными ребятами. Впрочем, другие обычно в такие церкви и не ходят.

Так я начал регулярно посещать собрания церкви. Первоначально я делал это все больше из любопытства и из-за того, что мне просто приятно было общаться с прихожанами и пастором. Но, как я уже говорил, пастор церкви была человеком очень обаятельным и с хорошо подвешенным языком (ранее она была, насколько мне известно, комсомольским работником), и ее проповеди падали на ухоженную почву и давали даже не ростки, а целые дубки всходов. Спустя всего полгода я принял крещение в этой протестантской церкви от одного из американских проповедников.

Следует отметить, что делал я это абсолютно добровольно. Больше даже, меня никто не стремился "оболванить". Никто не собирался тайно и не составлял план как меня заставить принять христианскую веру. Не было никакой подоплеки, не было никакого тайного заговора с целью отнять у меня деньги, квартиру, или сослать меня собирать урюк на плантациях. Это было просто собрание искренне верующих хороших людей, которые очень искренне хотели поделиться своей верой с другим человеком. Когда я сказал пастору что собираюсь принять крещение, она меня от радости расцеловала в обе щеки и сказала что я ее лучший друг. Приезжающие американцы были тоже людьми исключительно замечательными — красиво пели под гитару, искренне делились своей верой, готовы были помочь чем могли.

В общем, что я хочу сказать — попал я не к злым сектантам, которые меня зомбировали и накачали наркотиками, а к обычным хорошим людям. В этом вся и беда, что мне не в чем упрекнуть тех людей которые привели меня в христианство — они по-прежнему очень хорошие люди, которых я уважаю и (хотя с ними стараюсь не иметь дела) которым при необходимости помогу чем смогу. Впрочем, хотя мое принятие веры, в первую очередь, было обусловлено социальными причинами, не следует забывать, что я также был искренне верующим.

Психология человека такова, что доверяя кому-то в одном, начинаешь доверять и в прочих вещах. Поскольку я безоговорочно доверял пастору церкви и между нами образовалась этакая социальная связь, то я начал доверять ей и в вопросах веры. Ведь в протестантских церквях Библия и ее изучение это далеко не самое главное, главное — принимаешь ли ты Иисуса Христа в качестве своего персонального спасителя? Веришь ли ты, что он умер за твои грехи на кресте и воскрес на третий день? Веришь ли ты, что он придет, чтобы устроить суд над всеми народами? И так далее. Библия же изучается крайне выборочно, чтобы ненароком не выучить того, чего не надо. Существуют целые пособия по изучению Библии, которые организованы тематически и на тревожащие тебя вопросы находят ответы в "доброй книге". Такое выборочное изучение формирует крайне ложную картину, что Библия — это очень логичная книга, в которой все доступно и правильно описано. Ведь от корки до корки ее всяко никто читать не будет — это ж тысяча страниц мелкого, трудночитаемого текста! Неприглядные части Библии, например в которых Яхве одним движением мизинца избивает младенцев или дает указания израильтянам "убивать всех мужчин, женщин, и детей неверных", просто опускаются, чтобы не травмировать публику. Также существует различного рода литература, которая псевдо-логически доказывает что Иисус Христос и в самом деле жил, трудился, и боролся, например, известная книга Дж. Макдауэлла "Не просто плотник" и другие.

В общем, новообращенного кормят с ложечки тщательно очищенной смесью полу-правды и псевдо-логики. Причем, следует помнить, что делается это исключительно искренне. Я не виню пастора той церкви — я уверен, что она и сама понятия не имела, что является всего лишь носителем пропаганды. Я знаю, что она сама во все это верила и вполне возможно, что и верит по сей день.

Также не следует забывать, что сама идея протестантского христианства — что бог ЛЮБИТ тебя, и что он готов за тебя сделать все, лишь бы ты в него верил, и что он дает тебе вечную жизнь, — все это очень мощные психологические маневры, особенно для молодежи. У молодых людей на этом этапе обычно происходит отстранение от родителей (причем зачастую это мягко сказано), поэтому ниша "любящего отца" остается незаполненной. Любящий, нежный Бог в эту нишу чудесно вписывается, и церковь это отлично знает (вспомним "Отче наш"). Ну и, конечно, вера во всемогущего бога - это отличная подпорка в жизни, поскольку снимает ответственность с человека за проступки ("дьявол попутал"), объясняет неудачи, катастрофы, смерть близких ("козни нечистого", "пути господни неисповедимы", "на все воля бога"), и дает отличный психологический шанс для того, чтобы начать новую жизнь — стоит только слезно покаяться и все тебе простится.

В общем, все это на мне сработало, как ни прискорбно. Я добровольно крестился и добровольно же участвовал во всех мероприятиях церкви. Спустя полгода после крещения я уже был лидером молодежной программы и участвовал в богослужениях, с пылом новообращенного проповедуя "слово божье" с кафедры. Поскольку в то время я уже был студентом психологии, у меня довольно хорошо получалось, потому что полученные навыки психологического тренинга я использовал в своих проповедях и в работе с молодежью. Теперь это вспоминается со стыдом, но тогда я считал, что делаю исключительно благое дело.

Поскольку данная протестантская церковь в то время набирала в России обороты (это было еще до принятия закона о вероисповеданиях, который был принят в 97-м году), то вскоре возник вопрос о моем образовании по линии пастора. В то время я был настолько увлечен работой в церкви, что совершенно искренне желал выучиться на пастора и всю оставшуюся жизнь насаждать христианство в России, работая преимущественно с молодежью. Поскольку протестантских семинарий в России в то время было немного, то возник вопрос о моем обучении в семинарии США. В то время я был студентом 2-го курса факультета психологии, довольно успешно работая с детьми и подростками. Было решено, что американская церковь спонсирует мое обучение в США сначала в христианском колледже, чтобы закончить мое психологическое образование, а затем в семинарии, чтобы я мог получить свои корочки и робы пастора. Поскольку психология в России в то время только-только набирала обороты, то для меня это было чуть ли не подарком с небес (как я, в общем, это и воспринял в то время). В середине 95-го года все было улажено и я улетел в США, чтобы вернуться полновесным святошей.

С этого момента, пожалуй, начинается мое медленное "пробуждение", как я это люблю называть. В первую очередь, конечно, я обязан абсолютно ханжескому отношению к христианству в США. Впрочем, на первом этапе это играло наоборот, укрепляющую роль. Как я уже сказал, обучался я в христианском колледже, но слово "христианский" следует употреблять в кавычках. Народ пил пиво, курил травку, дебоширил, и трахался, невзирая на вероисповедания, и, тем не менее, исправно ходил на церковные службы по воскресеньям, склоняя головы на молитву. Попав в этот вертеп, я сперва растерялся, но потом решил, что спасение рук утопающих есть дело рук самих утопающих, и еще с большим рвением принялся изучать Библию (опять же, по протестантским пособиям, о качестве которых я уже распространялся выше). Но, тем не менее, не повлиять это не могло, поскольку колледж принадлежал именно тому протестантскому вероисповеданию, которое я намеревался насаждать в России. После двух семестров я уехал работать в летний детский лагерь, чтобы "подлечить веру". К счастью (несчастью?) это удалось — народ, работающий в лагере, подобрался на редкость "правильный" и малость полегчало.

По возвращении обратно в колледж, мне капитально повезло (в теперешнем смысле) — мне попался профессор теологии, который преподавал Библию не выборочно, а прямо так, как она есть. Следует заметить, что это испытание не для слабонервных и в первое время я этого профессора терпеть не мог, потому что он методично, кирпичик за кирпичиком, не оставлял ничего от того понимания Библии, которое у меня сформировалось с годами обучения по "одобренной партией" методической литературе. Следует, впрочем, заметить, что этот профессор был человеком верующим, но вера у него была очень своеобразная, которую сложно логически объяснить. Он как бы говорил — "я, конечно, понимаю что все, что тут написано, это фигня, и далеко не слово божье. Но все же, что-то ТАМ, на небесах, есть". В результате этого курса и в результате продолжающегося воздействия на меня ханжеством американской веры, я принял решение отмежеваться от той протестантской веры, которую всего пару лет назад с редкостным рвением проповедовал. Но, тем не менее, я все еще  считал себя человеком верующим. Это решение я принял где-то в 97-м году.

Поскольку я считал, что ханжество исходит, в первую очередь, из-за излишнего либерализма, я решил обратиться к более консервативным ветвям христианства — католицизму и православию. Американский католицизм — ничуть не менее ханжеский, поэтому я вскоре его отмел. В 97-м и 98-м году я усиленно пытался примерить на себя православие.

Следует заметить, что к православию обращаются большинство протестантов, которые сталкиваются со схожей, что и у меня, проблемой. В литературе и прочих произведениях исскуства православие зачастую описывается как нечто светлое, чистое, праведное. Вся история этого ответвления христианства пестрит рассказами о различного рода "Христа ради юродивых" и "за веру загубленных". Но, обжегшись раз на молоке, я стал дуть и на воду. Мне было недостаточно внешних признаков святости — такие я мог видеть каждое воскресение в церкви, где в приличных костюмах сидели те, кто всю неделю пил, гулял, и прыгал из одной постели в другую. Поэтому я стал изучать подоплеку русской православной церкви — историю, скандалы, традиции. Поскольку мною двигало желание заглянуть за завесу святости, то мне это, по большей мере, удалось — люди говорят, газеты пишут... Я понял, что православие — ничуть не менее ханжеская религия и за напускной святостью и строгостью традиций стоит все то же — карьеризм, мошенничество, вороватость. Конечно, есть исключения из правил, но эта ложка меда — ничто по сравнению со всей той поразительной грязью, бочкой дёгтя, что представляет из себя организованная религия.

Разочаровавшись, таким образом, в христианских конфессиях, я всерьез задумался о логическом обосновании христианства. Ранее, будучи вскормленным с ложки псевдо-логикой таких авторов как МакДауэлл, у меня не возникало вопросов по поводу, был ли на самом деле такой дядька Иисус Христос, умер ли он за мои грехи, и воскрес ли на третий день. Это считалось настолько святым принципом веры, что сомневаться в этом было богохульством. Но на том этапе я уже отбросил христианство как организованную религию, и мне оставалось либо остаться верующим в душе, либо довести дело до конца и хотя бы глянуть на обратную сторону медали. Итак, я стал искать доводы против христианства не как религии, потому что эта проблема была уже для меня решена, но против христианства как вероисповедания. К моему тогдашнему огорчению, таковых я нашел очень много. В результате многочисленных и усердных поисков мне в конечном итоге стало понятно — вероятность существования Иисуса Христа как исторического лица и как сына Бога настолько невелика, что легче поверить в то, что И.В. Сталин и впрямь отец всех народов. В прямом смысле.

Это для меня было очень серьезным, если не катастрофическим, ударом. Я впал в тяжелую депрессию, несколько недель не общался с друзьями, на работе тупо и непроизводительно глядел в экран компьютера... Потрясение было велико — мне было 23 года и последние 6 из них я веровал и обращал других в то, чего не существует. Больше даже, я хотел сделать из этого профессию и заниматься этим всю свою жизнь. Даже сейчас, спустя два года, мне сложно обращаться к тому периоду жизни, поэтому я опущу эмоции и скажу лишь что спустя несколько недель мне полегчало. Помогло мое образование психолога, помогли друзья, которые насильно вытащили меня из депрессии, помогла работа.

Оставалась финальная дилемма  есть ли Бог? Не Иисус, не Яхве, не Аллах. А, вообще, есть ли Бог, который нас создал? Финальным логическим уравнением для меня было — если есть бог, который нас создал, значит, кто-то должен был создать его (логически пустой парадокс, что "бог был всегда", меня более не устраивал, в скольких измерениях его ни рассматривай. Во всей вселенной нет ни единого намека на то, что какие-то вещи существовали безначально. Я склонен распространять это на все прочие феномены.). То есть получался логически замкнутый круг: если бога кто-то создал, то кто-то должен был создать и создателя. А раз так, то в конечном итоге какой-то из создателей должен был возникнуть сам собой. Если это так, то, пользуясь бритвой Оккама, зачем нам все эти над- и мета-создатели? Проще будет предположить что мы и являемся первичным созданием, которые и возникли сами собой. К тому же доказательств этому было не в пример больше, нежели идее создателя.

Когда я исследовал возможность "несуществования" Иисуса Христа как исторического лица, я тесно сошелся с несколькими скептиками, которые научили меня, что при восприятии любых данных необходимо, в первую очередь, уметь мыслить критически. У каждой медали есть обратная сторона, которую сторонники любят зачастую прятать, чтобы выставить свою идею в лучшем свете. Мне это пришлось настолько по душе, что с тех пор я применял этот подход ко всему, что слышу в средствах масс-медиа. Как оказалось, это очень хорошо работает, поэтому я вскоре вступил в несколько скептических организаций и на протяжении моей последующей жизни намереваюсь практиковать мою новообретенную способность критически мыслить при любом удобном случае, будь то религия, философия или простая телевизионная реклама.

На данный момент я в первую очередь не атеист, а скептик. Атеизм - это тоже своего рода философское движение, к которому, как и к другим, нужно относиться критически. Тем не менее, я считаю что бога нет, а религии — это, в первую очередь, устаревший институт психологической поддержки, который зачастую приносит гораздо больше вреда, нежели пользы, являясь, в первую очередь, "исчадием" карьеризма и ханжества.

Когда я думаю о том, что со мной произошло, у меня двоякие чувства. В первую очередь, мне жалко затраченного времени и энергии. Но я также благодарен за этот жизненный опыт, который меня очень многому научил. Вполне возможно, что если бы со мной не произошло этого "помутнения рассудка", то я бы так и не научился критически мыслить, а это, на мой взгляд, одно из самых необходимых качеств взрослого человека. Наверно, ко всему этому так и стоит относиться — это был этап взросления. К счастью он позади, и хоть мне иногда немного грустно, тем не менее, впереди целая жизнь, которую предстоит прожить без костылей и питания с ложки.

Послесловие:

Я не упоминул ни одного имени, включая свое собственное. Этому есть причины. Не то, чтобы мне стыдно, нет. Просто я был в свое время видной фигурой в этой протестантской церкви и многим ей обязан. Также, со стороны может выглядеть что я эгоистично воспользовался деньгами церкви, чтобы уехать в США и получить там образование, что не делает мне чести. Это не так — все вышеизложенное я описывал искренне и мною двигало исключительное желание закончить семинарию и вернуться в Россию. Также, именно из чувства долга я продолжаю работать на эту протестантскую церковь (в качестве администратора компьютерной сети, то есть проповедей я не читаю и служб не служу). Года через два-три, когда я уже не буду на них работать, я без проблем подпишусь под этой исповедью. Пока же:

С уважением,
CAVIAR

Послесловие проф. Дулумана Е.К.

Посетители “А-сайта” недавно причитали на его страницах прощальное письмо умирающего воинствующего атеиста Никитина Владимира Николаевича. Разные верующие (не будем говорить сейчас о богословах) и разные неверующие читали и реагировали на содержание этого письма по-разному. На религиозных и атеистических сайтах уже было опубликовано несколько отзывов на последнее письмо Владимира Николаевича. По-разному оценивая поступок Никитина, все – и верующие и неверующие – единодушно осуждают действия церковников: атеисты за то, что церковники не гнушаются пользоваться беспомощным положением смертельно больного человека; верующие за то, что подобные поступки церковников всегда святотатственны, а по православным канонам таких попов надо извергать из сана.

Сейчас на “А-Сайте” опубликовано письмо человека, который в силу разных причин, вынужден пока скрывать свое лицо. Мне не надо говорить о содержании этого письма. Оно убедительно, оно говорит само за себя. В нем искренние и убедительные аргументы человека о своем пути туда: от незрелого атеизма - в религию, и оттуда: из зрелой религиозности - в апробированный скептицизмом атеизм.

Итак, перед нами исповеди двух: 1. старого и патентованого атеиста, которого насильно “воцерковнили”, и 2. молодого атеиста, который, перестав верить в Бога, добровольно находится в церковной ограде. По отстороненным от реальной жизни моральным и мировоззренческим меркам положение первого и второго может считаться недостойным, противоестественным, нетерпимым. Возможно, возможно… Возможно, если смотреть на все это с одной стороны. Но жизнь многогранна. Для ее верного отражения надо осматривать жизнь с разных сторон. Но “с разных” получается не совсем справедливо. “С разных” - тогда в рассматриваем объекте все смывается, смешиватется: и нет такого события в мире, которого нельзя было бы оправдать. А оправдывать все нельзя: всеоправдание топчет в грязь идеал справедливости. Следовательно, “с разных” можно только избирательно, то есть - если избирать среди “разных” важные и принципиальные точки зрения. Давайте посмотрим на оба эти случая с человеческой, атропологической точки зрения. “Антропологической” - в научном и высокоморальном значении этого слова. Сначал о старом и патентованном атеисте, каким безусловно, является Никитин В. Н. (Владимир Николаевич в последних своих выступлениях отказывается от худших принципов марксистского воинствующего атеизма 20-30 годов Советской власти. Он сейчас предпочитает называть себя агностиком, а не атеистом. Но по сути Никитин и сейчас – атеист. В ближайшее время я попытаюсяь высказаться по вопросам таких катьегорий-понятий как атеизм и агностицизм, по вопросу практических взаимоотношениях агностиков и атеистов.)

Благоговеющий к католшицизму французский писатель Мартен Дю’Гар написал прекрасный и захватыввающий роман “Жан Баруа”. Верующим и неверующим советую прочитать этот роман. И первым и вторым он пойдет на пользу Так вот. Главный герой этого романа, Жан Баруа, в юношестве верил в Бога. Кажется, даже закончил иезуитский колледж или что-то еще повыше. (Я читал этот роман 40 лдет тому назад, а поэтому детали романа могу спутать. Я говорю сейчас только об основном, которое существенно было для Дю’Гара, существенно для поднятой нами здесь темы.) Включившись в общественную жизнь, в перепетии общественной идеологической борьбы Жан Баруа отходит о религии, в его мировоззрении не остается места веры в Бога, в конце концов становится воинствующим атеистом, издает журнал, смысл своей жизни видит в искоренении веры в бога своих соотечественников. Попав однажды в автомобильную аварию, он в страхе, ужасе и в беспамятстве восклицает знакомые ему из времен религиозного юношества обращения к Богу, Богородице… Обдумывая свое поведения в момент катастрофы, Жан Баруа пишет завещание примерно такого плана: “Я, Жан Баруа, в расцвете своих сил сорокалетнего мужчины, в здравом уме и полном спокойствии заявляю, что являюсь убежденным, последовательным, сознательным и знающим атеистом; считаю верую в Бога заблуждением, плодом невежества, превратного воспитания и духовного насилия над личностю человека. Мой долг, как и долг каждого порядочного человека, долг патриота - бороться с религией, церковью, беспощадно разоблачать всех и вся проповедников религиозного мракобесия, чему я и посвящая свою жизнь, в чем я вижу смысл своей жизни…(Ну и так далее и таком плане. И в заключение.) Если же я когда-либо под влиянием болезни, старческого маразма или страха смерти, вопреки моим глубочайшим убеждениям, скажу, заявлю или скажут и заявлят от моего имени, что я отрекаюсь от атеизма и начинаю верить в бога, загробную жизнь, то это уже буду не я. Это будет другой человек, сломлен физически и духовно. Это будет физический и духовный калека. То уже буду не я, а моя развалина. Я Жан Баруа, с таким человеком ничего общего не имею. Того, сломленного и униженного Жана Баруа вы не слушайте, его словам не внимайте так же, как вы, нормальные и здравомыслящие люди, не внемлете словам душевно больных или недоразвитых людей.”

Далее Дю’Гар живописует, как Жан Баруа стареет, постепенно слабеет телом и душой, попадает в условиях общественных, семейных и личных неурядиц… Наконец, Жан Баруа впадает в старческий маразм и начинает хвататься за веру в Бога. Ясно помня свой бывший атеистический запал, он обращается за утешением к видному и заживо прославленному святостю канонику NN. Каноник приходит к “страждущему” и узнает в нем некогда талантливого критика христианства и пропагандиста атеизма. В те прошлые времена каноник сам систематически анонимно выступал с атеистическими статьями в журнале Жана Баруа, восхищался талантом издателя журнала. Каноник и сейчас в душе остался убежденным атеистом. И вот церковный атеист по долгу службы пришел наставлять на путь истины блудного сына. Каноник гворит Жану Баруа банальные слова церковного утешения и страшно удивляется, что такие пустые, ничего не знащущие банальности воспринимаются некогда атеистическом львом за высочайшую мудрость… Во время этого “утешения” Жан Баруа с блажденной улыбкой на лице умирает. Каноник открывает шкатулку Жана Баруа, пересматривает находящиеся там бумаги, находит “Завещание”, внимательно несколько раз прочитывает и после долгого раздумья… уничтожает его с мыслью: “Дав предсмертное утешение атеисту, церковь заслужила, чтобы атеистическое, вредное церкви, завещание покойника, не было доведено до сведения общественности, семьи, его друзей и близких”…

Известно, что в предверии смерти воинствующего антиклерикала Франсуа Вольтера, который всячески, во всех произведения и на всех углах призывал: “Раздавите гадину!” (под “Гадиной” Вольтер называл христианство),.. причастили святых таин. Правда, после этого причастия Вольтер не умер. И не только не умер, но успел еще написать пасквиль против церковного причасти и высказать ряд ведливых атеистических слов против веры в Бога, вевры в загробную жизнь и проти церкви… Но христианство до сих пор выдает предсмертное причащение Вольтера, как доказательство силы веры и бессилие атеизма.

Вывод. Сломленный старчеством, болезнями, духовным или физическим насилием человек – это вовсе не тот нормальный человек, который жил и творил свободно и в здравом уме. Это, во-первых. А во-вторых, церковь всегда жила, живёт и будет жить (Да еще - как!: Себе в удовольствие жила, живёт и будет жить) человеческими бедами. И призывать церковников поиметь совесть в этом плане – пустое занятие. Поимевший совесть и охваченный реальным сочувствие к страждущим поп, перестает быть попом. Хотя никак нельзя отрицать того, что охваченному смертельным страхом человеку церковь помогает спокойнее умереть, спокойнее принять неизбежное. Да. Да! В этом плане церковь, действительно, помогает умирающему человеку. Но не спешите хвалить церковь за ее “доброе дело”. Ведь человек приходит в мир не для того, чтобы умирать. “Умирать” - это никуда от каждого из нас не денется. Мы приши в мир, чтобы жить, чтобы наполнять нашу жизнь не смертью, а смыслом. Отсюда мой афоризм:

Церковь помогает верующему умирать, но она всегда мешает ему жить!

А теперь обратимся к молодому, сущему в церковной ограде, атеисту. Его письмо – существенное и значительное свидетельство/доказательство ложности веры в Бога и в тоже время свидетельство истинности атеизма. И не надо ни слышком хвалить за мужество публичного выступления екс-христианина, ни осуждать его за некоторую задержку в церковной ограде. И сучувствий ему выражать не стоит. В той среде, где он остался, таких как он, христиан екс-христианского вида, достаточное множество, особенно среди церковных чинов: пресвитеров, проповедников, диаконов да диаконис. Наш псевдонимный CAVIAR там вовсе не “Белая ворона”. С проповедями он не выступает, верующих не утешает, своими словесными напулствиями не наставляет, на богоспасительные темы разговоров не ведет. Проповедники религии между собой вообще на богоспасительные темы разговоров не ведут. Разве мы собираемся сдрузьями для того, чтобы в их среде полицемерить. Нет и еще раз нет! С друзьями мы встречаемся, кроме всего прочего и для того, чтобы, как говорится, отвести душу. Вот церковники между собой, как правило, избегают разговоров на темы о спасении своей души… Они о спасении дух своих верующих могут поговорить… Поговорить, как лучше околпачивать верующих. А о спасении своей души. Или о спасении души своего друга-проповедника, - до этого у них дело не доходит. Зачем и самому кривить душой и гнуть душу друга своего через колено?

Я лично приветствую публичное выступление моего единомышленника CAVIAR’а. Но из опыта своей личной жизни хочу ему все же посоветовать скорее бежать из церковной ограды. Беги, беги, друг, пока молодой, пока у тебя есть будущее. Поезд молодости двигается очень и очень скоро. Смотри, чтобы скорым поездом не уехало от тебя достойное тебя будущее! Молодость дана не только для того, чтобы спешить, а и для того, чтобы рисковать. Я не знаю, какие у тебя таланты, на что ты способен. И ты этого не знаешь. А поэтому – замахывайся на большое и пробуй пробуй себя, рискуй и рискуй. Ведь если риск и проба окажутся для тебя неудачными, - ты ничего не потеряешь. Останешься с тем, с чем был. Но разумный риск всегда оправдан. Когда-то классик немецкой и мировой философии Фихте побужал себя и призывал молодых лозунгов: “Действовать! Действовать!! – Вот для чего мы пришли в мир!”. Наш CAVIAR знает религию, наш CAVIAR умеет таланатливо издагать свою мысль. Наш CAVIAR всегда найдет духовную поддержку и душевное понимание в среде атеистов, которые набирают силу, их атеизм становится общественно значимым явлением. Если мы сумеем сорганизоваться, то талантливых, ведучих атеистов мы сможет содержать на средства от издаваемых атеистических журналов, за счет поступающей и все увеличивающейся спонсорской подрежки… Но это в будущем. А сейчас CAVIAR уже может чувствовать в среде своих единомышленников. Наш “А-сайт” всегда открыт для аьнейших выступлений CAVIAR, для выступления всех, ему подобных.

Успеха тебе, CAVIAR, и продвижения в нужном направлении!

P.S. И только в постскриптуме могу посоветовать CAVIAR’у собраться с духом и поступить на факультет кибернетики (математики, программирования) вуза. Он сможет одолеть планку поступления в вуз. Я, например, после разрыва с религией имел при себе образование – 8 классов общеобразовательной школы. Пошел работать в колхоз и заочно заканчивал среднюю школу. Закончил экстерном за один год. Затем окончил два вуза (экономический и философский) и так далее. Уже 40 лет пребываю доктором философских наук и профессором. Правда, то было в советские времена, в условиях бесплатного и всячески поощряемого обучения. Я мог жить и учится на повышенную стипендию отличника студента, аспиранта. Но и в современных условиях CAVIAR, с его великолепным знанием разговорного и письменного английского языка, с его прекрасным владением технологией кибернетики, вебдизайна, не пропадет и вполне может проделать тоже.

А теперь великие люди, прожившие овсмыленную жизнь, дают несколько советов лично лично CAVIAR’у:

Готовых убеждений нельзя ни выпросить у добрых знакомых, ни купить в книжной лавке. Их надо выработать процессом собственного мышления.

Д. И. Писарев

Убеждения надо выстрадать, нужно проверить их жизненность, нужно обтереть их о чужие убеждения. Не мудрено говорить красивые слова, но гораздо труднее, чтобы убеждения влились в человека, как сок в растения.

Сергей Лазо.

Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душу свою загубит. Какой выкуп даст человек за душу свою?

Иисус Христос (Евангелие от Матфея, 16:26).

Самое дорогое у человека - это жизнь. Она даётся ему только один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному мире - борьбе за освобождение человека. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-нибудь трагическая случайность могут прервать её.

Николай Островский. Как закалялась сталь.

В жизни, знаешь ли ты, всегда есть место подвигам. И только те, которые не находят их для себя, - те, просто, лентяи и трусы, или не понимают жизни, потому что, кабы люди понимали жизнь, каждый захотел бы оставить после себя свою тень в ней. И тогда жизнь не пожирала бы людей бесследно.

М. Горький. Старуха Изергиль.

Мечты о будущем мне нравятся больше, чем история прошлого.

Томас Джеферсон (1743-1826), -

один из отцов американской демократии,

один из первых Президентов США.

Будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его; переносите его него в настоящее столько, сколько можете перенести. Настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждениями ваша жизнь, насколько вы умеет перенести в неё из будущего. Стремитесь к нему, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести.

Н. Г. Чернышевский.

Надо жить во имя жизни,

За живущих жизнь отдать.

Шота Руставели.

Неизбежно необходимое для живых людей знание было и есть одно: знание своего назначения в том положении, в котором находит себя человек в этом мире, в той деятельности или воздержании от деятельности, которое следует из понимания этого назначения.

Л. Н. Толстой.


Посмотреть и оставить отзывы (0)


ПРОЕКТЫ

Рождественские новогодние чтения


!!Атеизм детям!!


Атеистические рисунки


Поддержи свою веру!


Библейская правда


Страница Иисуса


Танцующий Иисус


Анекдоты


Карты конфессий


Манифест атеизма


Святые отцы


Faq по атеизму


Новый русский атеизм


Делитесь и размножайте:




Исток атеизма Форум
Рубрики
Темы
Авторы
Новости
Новый русский атеизм
Материалы РГО
Поговорим о боге
Дулуман
Книги
Галерея
Юмор
Анекдоты
Страница Иисуса
Танцующий Иисус
Рейтинг@Mail.ru
Copyright©1998-2015 Атеистический сайт. Материалы разрешены к свободному копированию и распространению.