Их Величество Противоречия или Без Вины Обвинённый  


В Колыбель атеизма Гнездо атеизма Ниспослать депешу Следопыт по сайту

Глагольня речистая Несвятые мощи вече богохульского Нацарапать бересту с литературным глаголом


 
РУБРИКИ

Форум


Новости


Авторы


Разделы статей


Темы статей


Юмор


Материалы РГО


Поговорим о боге


Книги


Дулуман


Курс лекций по философии


Ссылки

ОТЗЫВЫ

Обсуждаемые статьи


Свежие комментарии

Непознанное
Яндекс.Метрика
Авторство: Хмелевская Татьяна

Их Величество Противоречия или Без Вины Обвинённый


09.12.2010 Философия/Библия

«…подлинная задача философии заключается в том,
чтобы проникнуть за границу внешней ясности обыденной речи»
А.Н.Уйатхед
«Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро,
заграждали уста невежеству безумных людей».
1Пет 2:15
 
 
 
А что есть невежество, и кто безумен? – спрашиваю я.                               
В развитии научного знания обнаружение противоречий не только в существующих теориях, но и в самой вещи или явлении, а также их снятие является принципиальным положением: «Диалектика рассматривает его как необходимую логическую форму, в которой осуществляется развитие мышления, знания, переход от незнания к всё более и более конкретному его теоретическому выражению…. Любая наука на каждом шагу упирается в противоречия в теоретических определениях, констатирует их и развивается далее именно через попытки найти этим противоречиям рациональное разрешение…. Поэтому диалектический метод, диалектическая Логика обязывает не только не «бояться» противоречий в теоретическом определении объекта, но прямо и непосредственно обязывает активно и целенаправленно вскрывать их в объекте, точно фиксировать их. Но не для того, разумеется, чтобы нагромождать горы антиномий и парадоксов в теоретических определениях вещи, а для того, чтобы отыскать им рациональное решение, которое может состоять только в том, чтобы проследить тот способ, которым они разрешаются… движение и развитие мира “вещей–в–себе”»[1].
В данном материале речь пойдёт о библейских внутритекстуальных противоречиях, на которые многие здравомыслящие люди, неравнодушные к вопросам религии и атеизма, обращают всё большее и большее внимание.
Но, прежде всего, необходимо твёрдо уяснить, что свои писания авторы редактированного Пятикнижия называли «великим делом»: «И сказал господь Самуилу: вот, я сделаю дело в Израиле… Я наведу такое зло на Иерусалим и на Иуду, о котором, кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах …. Теперь станьте и посмотрите на дело великое, которое господь совершит пред глазами вашими…. Посмотрите между народами и внимательно вглядитесь, и вы сильно изумитесь: ибо я сделаю во дни ваши такое дело, которому вы не поверили бы, если бы вам рассказывали» 1Царств 3:11–13;12:16. 4Цар 21:12. Аввак 1:5.
Из сказанного о «великом деле» следует вывод: оно – искусственное изобретение человека Разумного. У него есть свои текущие задачи и стратегическая цель, а также тактические приёмы их разрешения. Противоречия, которые своим бесчисленным количеством давят на сознание думающего человека, в контексте «великого дела» и его учения наделены очень важной функцией. Они являются сильнейшим стимулом, своего рода, энергоносителями, движущей силой к дальнейшему исследованию писаний. Задачей исследователя древнего документа является не только обнаружение противоречий, но и их правильное объяснение. 
Способом разрешения этих противоречий является простая по форме теория истины, которую в качестве ключа для расшифровки учения о Сыне предлагают авторы созданного ими «великого дела.
Для полноты понимания данного материала я вынуждена, в который раз, изложить содержимое этой теории, без которой все наши рассуждения о библейских противоречиях будут носить резко выраженный субъективный характер. Библейская теория истины и её математически безупречная формула в вопросах критики «книги книг» накладывают своё veto на все вольности человеческого интеллекта.
Христос, осуждая книжников, законников и фарисеев за то, что они в большей степени заботились о внешнем соблюдении закона, напоминал им простые азы учения пророков: «Неразумные! Не тот же ли, кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее?» Лк 11:39–44. Он делает упор на то, что учение пророков структурно: у него в наличии две стороны – лицевая и изнаночная, от которых развиваются два по содержанию антогонистических мировоззрения, две сферы знания – религиозное и материалистическое, материальное и духовное.
Апостол Павел, как верный последователь и исполнитель Слова, углубляет теорию истины, расширяя таким образом, её интеллектуальные и мировоззренческие границы. Для таких как он «Святое Писание» или «Священная История» – понятия, которые не имеют ничего общего ни с историей как таковой, не с той святостью, которую церковь навязала обществу. Со слов верного последователя принципам и законам учения, книги первого завета, как и евангелия нечто иное, как бесконечная череда, вереница иносказательных образов двух сфер учения об истине творения: видимой и невидимой, религиозной и материалистической. 1Кор 10:11–14.  Этим и объясняется парный характер иносказательных образов. Понимание этой простой истины Павел называет тем наставлением, которое и заканчивается в постижении основного вопроса учения пророков, центральной проблемы их «великого дела»: что есть религия и каков её статус на фоне всей мировой культуры, но более всего в сфере рационального познания мира.
Голандский учёный Бенедикт Спиноза (начало 17 века) отметил фрагментарно-разрозненный характер первой части библии. Недоумевая, он задаётся вопросом, что помешало авторам привести в порядок свои рукописания? Разве, что преждевременная и внезапная смерть всех сразу, что, на самом деле, представить очень трудно.
Теория, лежащая в основе писаний, наилучшим образом разрешает проблему, увиденную Б.Спинозой. Фрагментарность текстов для авторов кодифицированного в 428 г. до н. э. иудейского закона решала многие из тех проблем, которые возникали при создании «великого дела». Первой и наиважнейшей из них была проблема сохранения писаний на века, для будущих поколений. Они прекрасно понимали, что их писания несведущими в их деле редакторами будут подвергаться неоднократным извращениям и, более того, уничтожению. Но для далёких потомков что-то всё же должно сохраниться. Поэтому каждый фрагмент – что «капля, в которой заключена мира картина». То есть каждый, отдельно взятый литературный фрагмент заключает в себе структуру учения, выражающуюся формулой истины. Он создавался согласно этой структуре. Иносказательный образ – платье, сшитое по фигуре заказчика.
Для примера сравним два фрагмента: первый из книги «Бытие» 1:1,2: «В  начале бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и дух божий носился над водою…», а второй из евангелия от Иоанна 1:1–5: «В начале было слово, и слово было у бога, и слово было бог. Оно было в начале у бога. Всё чрез него начало быть, и без него ни что не начало быть, что начало быть…». Автор книги «Бытие» в начале излагает суть «великого дела», структуру того учения, которая ляжет в его основу. «Земля» – иносказательный образ внешней сферы учения, его видимой материально-религиозной стороны. «Небо» – иносказательный образ невидимой сферы, т. е. рационально-духовной, на которой и обитает библейский Отец – дух – господь господствующих в учении образов и прообразов. Евангелист Иоанн своё повествование об истине начинает с того же, что и автор известной книги. Но он использует для её начала другие иносказательные образы – «слово» и «бог». Написано, что «слово твоё есть истина». Автор говорит не о любом слове бога, а о конкретной формуле истины, которая изначально стала основой конкретной в своём развитии системы знаний. Иоанн отлично понимает, что действительное значение библейских терминов находится во второй, невидимой сфере учения, которая и называется богом. Поэтому «бог» обитает на «небе». Ниже по тексту своего евангелия он напоминает стволовое для учения определение его бога: «Бог есть дух: и поклоняющиеся ему должны поклоняться в духе и истине. Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться отцу («вечной книги». – Авт.) в духе и истине; ибо таких поклонников отец ищет себе» Ин 4:23–24. 2Кор 3:17. Евангелист между строк сказал: этот тезис учения предполагает конкретное знание конкретной в своём определении истины, а потом и её духа. Если вы не будете этого знать, то слова автора останутся для вас пустым, ничего не значащим звуком.
Между такими цитатами как: «В начале сотворил бог небо и землю, Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и дух божий носился над бездною» = «Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отверженному старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» = «И безпрекословно – великая благочестия тайна: бог явился во плоти, оправдал себя в духе, показал себя ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознёсся во славе» с полным на то обоснованием можно поставить знак равенства. Быт 1:1,2. Мк 8:31. 1Тим 3:16. Все авторы под видом разных иносказательных картинок, на языке религиозной фразелогии говорят об одном – не только о структуре учения, но и о движении его освободительной идеи в контексте истории созревания общечеловеческого разума.
Надо обратить внимание, что многие авторитетные писатели и аналитики «вечной книги» слово «дух» понимали также, как его понимал во все времена верующий в своего бога народ. Кирилл Галабурда, один из посетителей а–сайта, пишет: «Согласно Фрэзеру и Азимову, дух – это не более чем дуновение, дыхание или запах. Когда в книге «Бытие» говорится, что дух божий витает над водами, это означает, что антропоморфное (которое гуляет по райскому саду, как человек, и вынуждено спускаться с небес посмотреть на строящуюся Вавилонскую башню), божество надышало на воды. Когда Бог создаёт человека, он вылепливает его из глины и дышит в него, чем и оживляет. Аналогичным путём пророк Елисей оживляет умершего мальчика и Христос, приходя по воскресении к апостолам, дышит (хорошо, что газы не испускает) на них и говорит: "Примите Духа Святого". Всё просто: для первобытного человека труп отличается от живого наличием внутри него дыхания. Фрэзер приводит множество мифов, когда вылепленные из земли люди оживлялись дуновением богов, а то и просто сквозняком».
Ошибка Фрезера заключается в одном: он древние человеческие представления о духе спокойненько перенёс и на библию, нисколько при этом, не задумываясь о его авторском понимании. Я также как и Кирилл перечитала, если не всех, то многих писателей библеистов и знаю, что они изучали не столько библию как вещь-в-себе, а по большому счёту то время, в которое она развивалась, они изучали традицию, которая по стечению обстоятельств извратила сей документ, всегда мыслила и продолжает мыслить его со своей примитивной, очень низенькой колокольни. Вот, почему я и говорю, что научная библеистика изучает библию с подачи «святой» церкви. И она, библеистика, даже не замечает этого. А я утверждаю, что «книга жизни» и церковь с её религиозной догматикой находятся по разные стороны одной баррикады, их разделяет бездна, превозмочь которую ни тем, ни другим невозможно. Лк 16:26. Христос неоднократно напоминает, что понимание языка их «великого дела» в общедоступном, обиходном значении в исследовании учения об истине творения ни к чему хорошему не приведёт: «Но тщетно чтут меня люди, уча учениям, заповедям человеческим, …держась предания старцев…» Мк 7:3,7,13. Внешне этот язык очень похож на обычное, привычное его значение, но на страницах библии он другой, такой, как для нас какой–нибудь иностранный язык. Поэтому есть необходимость его перевода на общеупотребительный язык с его общеизвестным значением. 1Кор 14:9–13; 12:10.
Библейская формула истины безоговорочно свидетельствует о том, что все четыре канонических евангелия, повторяя пророков и следуя их строгим указаниям, есть нечто иное, как диалог между двумя духами – духом истины и духом заблуждения, т. е. между двумя мировоззрениями – идеалистическим и духовно-материалистическим. И не просто диалог, а диалог конфликтующий, когда два мировоззрения, их два духа волей людей стремятся к свержению друг друга, к утверждению своей истины. 1Ин 4:3. Ин 4:24.
Всем известно, что в учении о творении два отца – бог отец и отец дьявол. Они – иносказательный образ этих двух мировоззрений, каждое из которых имеет свои духовные ценности: одно ложные, другое истинные. Знания, развившиеся от этих двух отцов, пророки и апостолы называют сыном. У бога отца сын – дух истины = Христос = дух святой, а у дьявола дух заблуждения = Иуда = нечистый дух. Поэтому «всё писание богодухновенно».
Иоанн выкладывает строгое правило различения этих двух духов. Оказывается, один из этих духов исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти. Этот дух и есть от бога. А тот дух, который не исповедует Христа, пришедшего во плоти, называется антихристом, который пришёл в мир одновременно с первым духом – духом истины. 1Ин 4:1–3. Действительное понимание этого для учения очень полезного правила искажено христианской догматикой.
Согласно библейской теории истины, «сын – дух истины» пришёл в мир во плоти, т. е. в какой-то оболочке, которую Павел называет то «смертоносной буквой», то «служением осуждения», то «славным преходящим», то «покрывалом Моисеевым», то «ветхим заветом», то «человеком душевным», то «Адамом первым» и т. д. И при этом не забывал напомнить, что это безумное покрывало, его смертоносная буква снимаются господом, т. е. переводом плоти, иносказательной религиозно-ассоциативной картинки в рационально-духовную плоскость знаний. 2Кор 3:17. Истина распята плотью, т. е. внешним, религиозным значением иносказательного образа.
Поэтому слово «дух» на страницах всей библии уже не просто слово, а имя, категория, системо и осеобразующее понятие. Почему её авторы называют бога единым? Не задумывались? А стоило бы. «Единый бог» единый потому, что его определение, а затем и понятие для двух частей библии одно. Именно оно объединяет обе части в единую органическую целостность. И чтобы там не говорили близорукие и заинтересованные люди, книги Ветхого завета и книги Нового завета – единое по содержанию, по цели своего предназначения произведение. Христианство своими корнями уходит в иудаизм. Оно выросло из него. Приход Христа был предсказан пророками. Настала «полнота времени», и он пришёл и сделал всё так, как они велели. Люди пытаются эти два религиозных течения каким-то образом разъединить, обособить, но до конца им этого никогда сделать не удастся.
Отбрасывая  навязываемый буквой учения ассоциативный по своей сущности религиозный образ, мы начинаем понимать, что у создателей «великого дела» «бог» – философское понятие, как начало начал, как способ постижения той истины, о которой свидетельствуют писания двух заветов: первого и второго. Значит и его «сын» по логике происходящего не может быть иной природы: он, как и его «отец» – понятие исключительно духовной природы, как продукт человеческого интеллекта: «сын человеческий» = «сын божий». Если «бог» – это человеческий разум, то его сын будет его интеллектуальным продуктом.
Павлово утверждение того, что «всё Писание богодухновенно» – также надо понимать как естественную сущность «великого дела». Творение человеческого разума необходимо понимать как духовную совокупность: «Нет никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, а по духу» Рим 8:1.  Другими словами, нет осуждения тем, которые знают, что библейский «Иисус», как основной вопрос учения, его краеугольный камень – не человек, а понятие, которое всегда является духовным продуктом живой материи.
Согласно теории, озвученной Павлом, понимаем, что слово «плоть» – иносказательный образ видимой сферы учения, которую дабы не впасть в искушение, не обольститься ею, необходимо проигнорировать, путём логических манипуляций перевести в иное качество – в духовное. «Плоть» только создаёт видимость того, что бог пришёл в мир во плоти, в человеческом образе. Это грубое и пошлое извращение основной мысли учения о Сыне как о духе истины. О рождении именно этого Сына и идёт речь в начале евангелий. Человеку здесь места нет. И Христос, начиная свою проповедническую деятельность, никогда свою физическую сущность не обожествлял. Этой истине существует множество доказательств. И самое главное из них – теория истины, расшифрованная евангелистами и авторами посланий.  
Как видим, библейские «плоть» и «дух» ничего общего с физической плотью человека и его душком, пуком не имеют. Авторы писаний ведут речь о других, по истине вечных и, причём, философских ценностях. «Вода», или «воды многие» в начале книги «Бытие» – иносказательный образ внешней сферы учения,  которая имеет своё духовное истолкование. Библия с её «землёй» – действительно бездна тьмы, которую мистическим способом рассеять невозможно. Нужен всеобъемлющий метод, инструмент, которым открываются все замки, завесы и снимаются все покрывала.
Ключу как методу расшифровки древнего документа в евангелиях уделяется большое внимание. Приведу на память своему читателю только одно высказывание евангелиста: «Я дам тебе ключи царства небесного; и что свяжешь на земле, то будет разрешено на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» Мф 18:18–20;16:19. Знание евангелистами первой части «великого дела», добытое посредством этого ключа, определило качество их благой вести, а заодно и их посланий: они являют собой безупречные в своей последовательности, органической цельности и целенаправленности философские произведения, которые по своей природе всегда духовны. Люди должны понимать, что философии, как науки, как способа осознания природы в бездушном мире не существует. Она всецело продукт человеческой способности мыслить мир. Нет человека – нет философии.
Также надо обратить внимание на то, что Христос в своих обещаниях указывает на метод постижения истины: связывание способствует разрешению. Он учит тому, что простое выдёргивание цитат из текста, а тем более их пристрастное толкование приводит к одному – к извращению основной идеи учения: что есть истина? «Исследование всего по порядку» предполагает дедуктивный способ развития мысли. «В начале сотворил бог небо и землю…». Добросовестный, дотошный и вьедливый исследователь древнего документа обязан задаться вопросами: какими такими потенциями бог преодолевает то, что невозможно объяснить человеческим разумом, какие он для этого применяет технологии? Также возникает проблема: в начале чего бог сотворил всё то, что сотворил? Ведь автор не конкретизирует это начало, а потому мы невольно домысливаем авторские недоговаривания. А это уже прямой путь в область научных заблуждений и религиозных домыслов. И если допустить мысль, что автор не досказал свою мысль умышленно, то, спрашивается, зачем и почему он это сделал? Не находя ответов на эти вопросы, исследователь невольно стремится привязать к этим словам высказывания и мысли других авторов. И в итоге появляется необходимость узнать, что авторы писаний подразумевали под словом «бог»? И так постепенно, связывая одно высказывание с другим, мы приходим к совершенно иному результату исследования, прямо противоположному тому, чему мир научен антихристианской церковью, а заодно и научной библеистикой. Библия настолько самодостаточна, что в состоянии дать правильные ответы на все те многочисленные и многозначные вопросы, которые она задаёт всем. И нет необходимости искать их у тех, кто их не знает.
Из слов евангелиста ясно одно: с самого начала действия в мире редактированной Торы большинство последователей того закона, о котором идёт речь в ней, не знали этой простой формулы истины. С течением времени это незнание набирало свои обороты. Весь иудео-христианский мир был погружён во «тьму внешнюю», религиозную. Эта тьма по-прежнему многими людьми исповедуется в качестве непреложной истины: «горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы – как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того…. Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали» Лк 11:44,52. Этот упрёк относится и к наследникам иудейской традиции, к так называемым христианам и их епископам и архиепископам.
А теперь конкретно о противоречиях, которые так и «режут» сердце внимательному читателю «книги жизни».
Противоречие первое:
«Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? Иисус ответил: возлюби господа бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» Мф 22:37–40. Мк 12:30–34. Лк 10:36–37.
«И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» Мф19:29.
Согласно теории истины и её формуле, основопологающему принципу библейской духовности, «ближний» по учению – это не человек, родственник по крови, а та вторая невидимая система знаний, которая находится рядышком, плечом к плечу с видимым и доступным широкому обозрению словом, и которое развивается через перерождение этого первого, через переход материи в дух, мифа в реальность, иррациональности в рациональность. Также необходимо подчеркнуть, что у Христа «ближний» и «господь» – понятия одного смысла, одного философского содержания. Эти понятия не просто подобны, они равнозначны.
Закон любви ближнего твоего настолько важен в познании тайны имени «Христос», что один из авторов послания называет его царским. Как сказал Павел, «в одном слове весь закон». «Бог недалеко от каждого из нас. Ибо мы им живём и существуем…» Иак 2:8. Гал 5:13. Деян 17:26–28. Понятно, что «мы» – это не мы с вами, а «мы» как две сферы учения.
«Любовь» – библейский термин, единица обширного библейского языка, который нельзя отождествлять с обыденным понятием человеческой любви. Этому закону все ученики Христа уделяли большое внимание. Наставляя впоследствии уже своих учеников, они пишут: «Кто имеет заповеди мои и соблюдает их, тот любит меня. Кто любит меня, тот соблюдает моё слово, которое есть истина» Ин 14:21,23. По Павлу, все заповеди, какие только можно встретить в учении об истине, заключаются в одном слове: «…возлюби ближнего твоего, как самого себя.., любящий другого, исполнил закон» Рим 13:8,9. Другими словами, заповеди: «не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого, и все другие» есть нечто иное, как иносказательные образы царского закона любви ближнего твоего. «Другой», понятно, это не человек, а тот второй, духовный образ мысли, который прячется под тёмным покровом первого.
Итак, соблюдение царского закона в познании пророческо-апостольского учения и будет называться любовью. «Достигайте любви..., перед лицом церкви (нашей философской школы. – Авт.) дайте им доказательство любви…. Облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» Кол 3:14. Раннее Христос также призывал своих учеников «быть такими совершёнными, как совершён Отец ваш Небесный». Мф 5:48. Вот это и есть та любовь, которая означает достижение совершенного знания в решении библейской проблемы «что есть истина?». В пространстве этого учения нет места чуду, никаким сверхъестественным личностям и их творениям. Речь идёт о «великом деле», в основание которого положено учение о двух сыновьях, о двух духах: о духе истины и о духе заблуждения. Знание этой тайны и будет вашим доказательством любви ближнего своего.
Таким образом, Христос призывает оставить не конкретных близких вам людей, а их языческое мировоззрение. «Во имя меня» – во имя той рациональной истины, которая всегда является результатом трансформации плоти в новое качество – в духовное. А это уже чистейшей воды материализм.
Такие заповеди как «любите друг друга, потому узнают все, что вы мои ученики…, братство любите, …будьте все братолюбивы, …имейте любовь друг к другу» и многие другие к людям также не относятся. «Два брата», «два друга», «два сына», «два отца» и прочее – это две противоположные друг другу сферы учения, при определённых условиях находящиеся в состоянии любви – согласия, непротиворечивости, единства.
Пётр, желая выделиться из общей массы язычников, хорохорится перед Христом: «вот, мы оставили всё и последовали за тобою». Дескать, мы не такие, как все. Мы лучше. На что Христос, не мудрствуя лукаво, ответил: «истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестёр… ради меня и евангелия» Мк 10:28–30. Лк 18:31–34. То есть обращённые в христианство язычники поменяли всего лишь атрибутику и вероисповедные догмы, но в существе своём остались прежними слепыми язычниками, «негодными рабами, выброшенными во тьму внешнюю».
До свидетельства воскресения ученики Христа в своих верованиях почти ничем не отличались от своих сородичей язычников. И они также надеялись на чудесное воскресение своего учителя, на свою чудесную жизнь вечную вместе с ним. И когда они поняли, что их учитель не воскреснет никогда и что «жизнь вечная» это нечто другое, а не то, о чём думали они, то их объял ужас поражения, печаль, крушение веры в сверхъестественного единого бога, в спасителя. Апостолы в который раз оказались на тонущем корабле. Поэтому вынуждены были спасаться вниканием в учение, воспоминанием и осмыслением всего того, что говорилось раннее и что произошло на самом деле. Таким образом, они достигали любви и двигались к вершине своего совершенства в познании, что есть «Христос», «что есть истина». И они, как свидетельствуют евангелия, достигли его. И когда достигли, то пошли в мир, чтобы совершить новое религиозное течение, укоренить, внедрить веру в массы. И они с этой задачей справились так хорошо, что теперь и мы имеем возможность каждый в свою меру исследовать эту веру и даром получать её духовные сокровища.
«И пришли матерь и братья его и, стоя вне дома, послали к нему звать его.… Сказали ему: вот, матерь твоя и братья твои и сёстры твои, вне дома, спрашивают тебя. И обозрев сидящих вокруг себя, говорит: вот, матерь моя и братья мои; ибо кто будет исполнять волю божию, тот мне брат и сестра, и матерь…. Матерь моя и  братья мои суть слушающие слово божее и исполняющие его» Мк 3:32–35. Лк 8:20,21.
 «Ибо бог заповедал: почитай отца и мать; и: злословящий отца или мать смертью да умрёт» Мф 15:4 (Исход 20:12; 21:17).
Эти слова, понимаемые буквально, схоластически, формально являются очередным противоречием к словам: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» 1Ин 2:15. Но в плоскости «любви братьев» это противоречие снимается: евангелист призывает быть осторожными в отношении общепринятых религиозных, языческих стандартов мышления, когда истинные понятия о духе их учения будут подменяться материальными, а значит ложными представлениями и суждениями, не выходящими за границы неосмысленной видимости.
Здесь необходимо исследовать проблему библейской воли Отца Небесного. Как сказал Павел, «познавайте, что есть воля божия» Ефес 5:17.  Он же и поясняет: «Мы не перестаём молиться о вас, чтобы вы исполнились познанием воли его во всякой премудрости и разумении духовном» Кол 1:9. «Молиться» у Павла ассоциируется с педагогической, просветительской деятельностью, с заботой об интеллектуальном развитии своих подопечных, которые впоследствии также смогут научить своих учеников тайнам «великого дела». Он, трудясь в поте лица, пытался передать им свой опыт, унаследованный от пророков, в том числе и от Христа. Церковь же «молитву» истолковала согласно формальной букве. Эта деятельность у апостолов называется любопрением, любостяжанием, лицемерием, лицеприятием и многими другими негативно окрашенными именами.
Исходя из сказанного, «отец» и «мать» у евангелистов – иносказательный образ духовной сферы знания всего учения об истине творения. Евангелист устами своего главного персонажа призывает не любить то, что в качестве греховного соблазна лежит на поверхности учения об истине творения. Понятно, что и мы для снятия явного противоречия в данном месте не должны думать о себе и своих близких больше того, чем положено. Ибо речь не о них.
Таким образом, противоречие, снятое посредством перехода из «этого мира» в«другой мир», доказывает ту истину, что библейское смыслообразующее понятие духа корректирует библейское учение, организуя его в строгую систему, которой присущи такие научные свойства, как последовательность, воспроизводимость, строгая логичность…. Дух разрушает коварные замыслы непререкаемой теологической догмы. Он отказался от компромисса с религиозной формой осмысления того дома, в котором он живёт: «Вы храм бога живого, если вы только то, чем быть должны».
«Думаете ли вы, что я пришёл дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; Ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двоих, и двое против трёх; отец будет против сына, и сын против отца: мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» Лк 51–53. Это высказывание противоречит закону любви ближнего твоего. Но так ли это?
Всем современным людям известно, что религии в нашем мире являются не только консолидирующим фактором, но не в меньшей степени и разъединяющим. И если в семье, в этой ячейке общества её члены будут исповедывать разные веры, придерживаться уставов разных конфессий, то на этой почве обязательно возникнут конфликты, ссоры и вражда, порой настолько непримиримая, что некоторым членам семьи будет грозить физическое уничтожение. В римско-греческом мире, когда христианство начало только распространяться, сколько бед оно принесло людям! Об этом знают все, кто изучал историю древнего мира. Вражда и распри, словно чума, свирепствовали на всех уровнях жизни общества. А сегодня разве мы наблюдаем не то же самое? Свой, чужой, верный, неверный. Убей неверного! – призывают религии. Иерархи разных христианских конфессий воюют между собой за первенство в своей бюрократической системе. Атеисты против верующих, верующие ненавидят атеистов….
Христос прав! Религии по силе своей ненависти к людям обладают страшной агрессивной силой, которую весьма успешно используют разного ранга националисты, и, чего греха таить, бандиты от политики. И разве в этом есть вина тех, кто попытался примирить человечество посредством знания и просвещения, основных принципов гуманизма? Они сделали всё от них зависящее, чтобы люди наконец-то вразумились простой истиной: все без исключения боги – искусное изобретение заблуждающегося разума. Одолеваемый страхом, он ищет спасения в выдуманных, к тому же бездушных идолах: каменных и деревянных изображениях: а «мы, будучи родом божиим, не должны думать, что (наше. – Авт.) божество подобно золоту, или  серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого. Оставляя времена неведения, (наш. – Авт.) бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться», т. е. отказаться от своих неверных убеждений относительно пророческо-апостольского бога и признать свои заблуждения. Деян 17:29,30. Сильные мира сего ловко используют человеческую слабость и ленность ума в своих, как водится, корыстных целях.  Религия – не только орудие мира, примирения людей, но и средство отторжения людей друг от друга. И если религия располагает использовать её в качестве разжигания распрей и ненависти среди людей, то эта религия, как феном, плохая.
Так и просятся на язык слова великого Шекспира: весь мир театр, а люди в нём актёры. Мне кажется, что в этом наблюдении великого гуманиста заключена печальная и очень грустная мысль.
Противоречие второе
На вопрос, можно ли видеть бога, Христос и его двойник Павел дают крайне противоречивые ответы.
Христос: «Кто есть от Бога, он видел Отца» Ин 1:18; 6:46,47,40.
Павел: «Царь царствующих и господь господствующих обитает в неприступном свете, которого никто из человеков не видел, и видеть не может» 1Тим 6:14–16.
В размышлениях Христа мы наблюдаем твёрдую последовательность: «воля Божия есть та, чтобы всякий видящий сына и верующий в него, имел жизнь вечную». Ин 6:40; Еф 6:6; Деян 22:14. Христос также сказал: «Я есть жизнь вечная». Понятно, что иметь «жизнь вечную» или «сына» будет только тот чело­век, который увидит его. Христос также говорил, что «я и отец – одно». Ин 10:30. То есть видящий и имеющий в себе сына, будет непременно видеть и иметь в себе отца. Из слов Христа следует простой вывод: вера любого человека происходит через видение сына и его отца.
Христос требовал доказательства веры посредством повторения, воспроизведения его сверхъестественных дел. Практика у Христа – критерий истинного знания писаний. Ин 14:12. Возникает вопрос, кто же может исполнить эту на первый взгляд безумную заповедь? Евангелист Иоанн так объясняет эту задачу: «…Сын ничего не может творить сам от себя, если не увидит Отца творящего: ибо что творит он, то и Сын творит также. Ибо Отец любит Сына и показывает ему всё, что творит сам; …ибо как Отец воскрешает мёртвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет» Ин 5:19–21. Понятно, что видение Бога Отца – одно из необходимейших условий доказательства веры, исполнения неисполнимых заповедей учения.
Церковь, изворачиваясь перед своей верующей публикой, относит это условие исключительно к Сыну Иисусу Христу. Однако, это неправильно. Если бы это было так, то мы столкнулись бы с рядом очередных противоречий. Во многих местах библии выдвигается заповедь о подражании Сыну и Богу Отцу. То есть авторы писаний утверждают истину о том, что верующий в них есть одно лицо, одна духовная сущность с ними: «Иудеи сказали ему: не за доброе дело хотим побить тебя камнями, но за богохульство и за то, что ты, будучи человек, делаешь себя богом. Иисус ответил: не написано ли в законе вашем: «Я сказал: вы боги». Если он назвал богами тех, к которым  было слово божее, то и не может нарушиться писание» Ин 10:33–35. “Ибо все, водимые духом божиим, суть сыны божии». Рим 8:14. А «дух божий» и есть дух истины, сын истины, имя которому Христос, или дух святой. И далее Христос, которого иудеи признавали в-первую и последнюю очередь за человека, подтверждает правду о том, что только тот может исполнить заповедь о делах и подражании, кто видит и Отца, и Сына: «Если я не творю дел Отца моего, не верьте мне. А если творю, то, когда не верите мне, верьте делам моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во мне и Я в нём» Ин 10:37,38. Эту логическую цепочку можно развивать ещё очень долго. Но это не входит в мою сегодняшнюю задачу.
Понятно одно: видение Отца и его Сына – наиглавнейшее условие исполнения верующим всех тех дел, которые были сотворены Отцом и его Сыном Иисусом Христом, без которых и вера тщетна и проповедь бесполезна.
Нет необходимости пускаться в долгие рассуждения, чтобы понять, что слова «видеть» и «знать» в духовной плоскости библейских понятий однозначны. Поскольку «Отец» и «Сын» в контексте учения категории духовного порядка, то видеть мы их можем только глазами просвещённого истиной разума. Если «господь и бог есть дух и истина», то Христос прав, когда говорит: «Бога Отца видел тот, кто от Бога» Ин 6:46. То
Посмотреть и оставить отзывы (41)


Последние публикации на сопряженные темы

  • БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ ДУХОМ...
  • «Закон божий» - принцип восхождения от абстрактного к конкретному
  • Библия одобряет проституцию и сутенерство?
  • Исполнение всех без исключения заповедей Библии – принцип её объективного исследования
  • Осуществление ожидаемого...

    Пришествий на страницу: 2987

  • 
    ТЕМА ДНЯ
    Трагедия "Крещения Руси" 28 июля

    Добровольно-принудительное крещение Руси
    О крещении Киева через насилие и о цитатах Невзорова...
    Тысячелетию крещения Руси
    Насильственное насаждение православия среди народностей России
    Очерки по истории РПЦ: Церковь в древней Руси
    ПРОЕКТЫ

    Рождественские новогодние чтения


    !!Атеизм детям!!


    Атеистические рисунки


    Поддержи свою веру!


    Библейская правда


    Страница Иисуса


    Танцующий Иисус


    Анекдоты


    Карты конфессий


    Манифест атеизма


    Святые отцы


    Faq по атеизму

    Faq по СССР


    Новый русский атеизм


    Делитесь и размножайте:




    Исток атеизма Форум
    Рубрики
    Темы
    Авторы
    Новости
    Новый русский атеизм
    Материалы РГО
    Поговорим о боге
    Дулуман
    Книги
    Галерея
    Юмор
    Анекдоты
    Страница Иисуса
    Танцующий Иисус
    Рейтинг@Mail.ru
    
    Copyright©1998-2018 Атеистический сайт. Материалы разрешены к свободному копированию и распространению.