В Колыбель атеизма Гнездо атеизма Ниспослать депешу Следопыт по сайту

Глагольня речистая Несвятые мощи вече богохульского Нацарапать бересту с литературным глаголом


 
РУБРИКИ

Форум


Новости


Авторы


Разделы статей


Темы статей


Юмор


Материалы РГО


Поговорим о боге


Книги


Дулуман


Курс лекций по философии


Ссылки

ОТЗЫВЫ

Обсуждаемые статьи


Свежие комментарии

Непознанное
Яндекс.Метрика

Авторство: Хмелевская Татьяна

Убить дракона


28.05.2008 Книги/Библия

Для книги. Это должно стать книгой.
 
УБИТЬ  ДРАКОНА
Татьяна Хмелевская.
Содержание 
1.       Позитивно-материалистическая парадигма в оценке Библии.
2.       Конкретная истина – основа создания интегральной системы библейского миропонимания.
3.       Библия – предмет борьбы двух противоборствующих мировоззрений.
4.       Заключение.
 
«Премудрость возглашает на улице…: «Доколе, невежды, будете любить невежество…, доколе глупцы будут ненавидеть знание? ...Сын мой! …храни здравомыслие и рассудительность. …Приобретай мудрость, приобретай разум…» Притчи Солом 1:20-26; 3:214; 4:5-14.
«Что значит сведение всего познания к вере и откровению? С этим никак нельзя согласиться. Разве они могут дать какое-то знание истины. Здесь вновь приходится говорить о роли разума и здравого смысла в человеческом познании». В.Л. Гинзбург. Ж. «Здравый смысл» № 40-2006, с. 3.
 
 
1. Эпоха Европейского Просвещения, начиная со второй половины XVII века, отнесла Библию к предмету исключительно низовой культуры, не имеющей глубоких корней с классической культурой эпохи греческого эллинизма. Исторический материализм, как наиболее прогрессивная модель мышления, также оценил Библию как предмет исключительно религиозный, культовый, рождённый эпохой Восточных теократических режимов. Позитивно-материалистический подход породил так называемую антикварно-историческую теорию, согласно которой Библия есть продукт своего времени, которому была присуща мифологическая форма общественного сознания. При этом духовное значение библейской мудрости сводилось к историко-культурному значению «музейного экспоната». «Вечная книга» стала рассматриваться всего лишь как «дитя своего времени». «Стоит учитывать и то обстоятельство, – пишет Густав Гече, – что на протяжении всей истории человечества, вплоть до наших дней, религия была неотъемлемым атрибутом жизни общества. Волнующие людей проблемы облекались в религиозную форму. Поэтому мы можем рассматривать Библию как произведение, в котором нашли отражение реальные проблемы человечества на определенном этапе его истории»[1]. Несомненно, автор прав в отношении религии, как одной из форм общественного мышления. В оценке же Библии данная формулировка недостаточна, узка и абстрактна. Теория диалектического материализма со временем формализовалась настолько, что приобрела форму универсального метода познания мира. В какой-то степени со временем она трансформировалась в научную догму, в жёсткие рамки которой загонялись многие ещё не имеющие объяснения общественные и научные явления, среди которых оказалась и Библия. Её постигла печальная участь: те люди, которым она была адресована издревле, причислили её всего лишь к предмету низовой культуры. То есть отныне этот предмет для рационально мыслящих людей не представляет особой ни научной, ни философской ценности. Вся критика Библии сосредоточилась на обличении текстовых противоречий и их полного несоответствия законам логического мышления.
Но стоит ли так долго заострять внимание критики на всякого рода библейских алогизмах, глупостях, выражающихся в несоответствии принятым нормам здравого мышления, если и сами авторы Библии не скрывают ту умственную недоношенность и недостаточность, которые бросаются в глаза критически мыслящим людям? Они прямо говорят, что «слово о кресте … юродство есть, т. е. безумие…. Писание всех заключило под грехом…. Смертоносная буква… Завета убивает….» 1Кор 1:18,22-24. Гал 3:22. 2Кор 3:6,7. Благодаря этому безумию «мы, – пишет апостол Павел, – сделались позорищем для мира, для ангелов, для человеков… Мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне». 1Кор 4:9,13. Поэтому не вернее ли будет нам, людям начала третьего тысячелетия новой эры, поискать мотивы и причины, заставившие этих людей покрыть себя позором, опустить свою интеллектуальную значимость до нулевого уровня? Я считаю, что настало время посмотреть на предмет мировой культуры с другой стороны и другими глазами, и даже другим сердцем. Настал момент приклонить цивилизованное ухо к много раз повторяемым призывам библейцев исследовать их творение. С моей точки зрения, время обличения Библии в её доисторическом примитивизме на сегодняшний день исчерпало себя. Есть необходимость и явная возможность искать новые, более эффективные методы и подходы в исследовании данного предмета духовной культуры, которые были бы в состоянии пролить свет на многие тёмные места не только этой книги, но и всей истории с ней связанной. К сему нас побуждают утверждения самого активного и прилежного сотрудника Библии – Павла, который больше других авторов говорит о здравости и не здравости их учения. Задача исследователя, как мне видится, – найти признаки и границы того и другого. С критикой интеллектуальной убогости Библии современная  рационалистическая философия справилась на оценку «отлично». Но на этом останавливаться нельзя. Энергетический потенциал Библии до своего логического конца ещё, как видится мне, не исчерпан. Мои убеждения обоснованы не просто словами и цитатами, ловко выдернутыми из библейского текста. Они являются следствием той теории, которую предлагают все авторы Библии и которая ещё находится в неразработанном виде. Люди эту систему знаний постарались не только забыть, но и извратить так, что Библия для мира стала действительно «запечатанной книгой». Этому поспособствовали не только сторонники догматического богословия, но, как бы это не выглядело парадоксально, и самые передовые представители науки. В этом нет ничего непредсказуемого: таков путь движения незнания к знанию.
Итак, приступим к рассмотрению теории библейского мировоззрения. Предупреждаю, что многим верующим людям она может показаться оскорбительной. Поэтому я заранее приношу свои извинения за тот радикализм, который несёт в себе данная теория. Оправданием мне в этом случае служит принцип Иисуса Христа: он Богу служил, невзирая на лица. Истина прежде всего!
Предвосхищая миссионерско-проповедническую деятельность своих апостолов, Христос им в качестве напутствия говорил: «Вот, я посылаю вас, как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас… и будете ненавидимы всеми народами за имя моё… Не думайте, что я пришёл принести мир на землю: не мир пришёл я принести, но меч». Мф 10:16,17,22; 24:9. Мк 13:13. За правду, сказанную во всеуслышание, за инакомыслие, выражающееся в критике извращённой интерпретации Пятикнижия иудейскими священниками, подобные Христу люди предавались на смерть, на медленные и мучительные пытки (фанатиков оставим в стороне). Поэтому они вынуждены были прикидываться простачками, глупыми, почти сумасшедшими глашатаями какой-то истины. Мудрым людям древности присуще было свою мудрость, свой высокий, утончённый ум скрывать под покрывалом «голубиной простоты». Об этом факте давно известно науке. Например, Александр Герцен, подводя итоги такому опыту древних мыслителей, писал: «Образованные люди видели нелепость язычества, были вольнодумцы и кощуны, – но язычество оставалось, как официальная религия, и на улице они поклонялись тому, над чем ругались дома, потому что чернь стояла за него; иначе и быть не могло... Ни у кого не было хитрости открыто, громогласно отрицать основание древней жизни, да и во имя чего могла возникнуть такая высокая дерзость? Гонимые, скитальцы из страны в страну, окруженные опасностями, они не зарыли из благоразумного страха истины, о которой призваны были свидетельствовать. Они высказывали ее везде. Где не могли высказать прямо – одевали ее в маскарадное платье, облекали алле­гориями, прятали под условными знаками, прикрывали тонким флёром, кото­рый для зоркого, для желающего ничего не скрывал, но скрывал от врага. Любовь догадливее и проницательнее ненависти. Иногда они это делали, чтобы не испугать робкие души современников; иногда, чтобы тотчас не попасть на костер»[2]. И дальше А. Герцен продолжает: «Легко в наше время человеку развивать своё убеждение, когда он только и думает о более ясной форме его изложения; в ту эпоху это было невозможно. Коперник скрывал своё открытие авторитетами, взятых из древних философов, и может быть, одно это спасло его лично от гонений, впоследствии обрушившихся на Галилея и на всех последователей его. Надобно было хитрить…»[3]. Слова А. Герцена звучат в унисон с апостолом Павлом: «Те, которых весь мир был недостоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли… которые верою побеждали царства (диавола − Т. Х.), творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня (извращенное толкование библейского языка. − Т. Х.), избегали острия меча, укреплялись от немощи (от невежественного и косного то­лкования библейской притчи. − Т. Х.), были крепки на войне (в споре с приверженцами буквы Писания. − Т. Х.), прогоняли полки чужих (противников духа учения о Христе − Т. Х.), …испытывали поругания и побои, а также узы и темницы (невозможность говорить прямо и открыто. – Т. Х.), были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скита­лись в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления...» (Евр 11:32−38). Облачившись в одежды религиозного безумия, мудрецы Восточных теократий распространяли в мире свою философию, заключающуюся в рациональном объяснении картины мира. Они отсылали свои знания своим единомышленникам, таким же противникам религиозной ереси, какими были сами. Свои мировоззренческие ценности они называли обетованиями, т. е. обещанием одарить мир чем-то, ещё не присущим их эпохе. Существующее ныне убеждение, что мудрецы – философы древности поголовно мыслили мир и себя в рамках своих религий, я считаю глубоко ошибочным.
2.  Я предлагаю и даже настаиваю продолжить исследование «вечной книги», что позволит развить другую парадигму исследования, дающую возможность открыть новые, более прогрессивные знания об этой книге. Принципом, лежащим в основе нового подхода исследования, должна стать беспрекословная вера в то, что Библия, действительно, носитель высокой, в смысле рациональной человеческой мудрости, с присущей ей духовностью. Доверившись авторам «вечной книги», я обязана найти логические обоснования их настойчивым требованиям исполнения законов и заветов учения как начало начал вдумчивого с ним обращению. Свой путь исследования я начну с наиболее разумной стороны, которая в состоянии мягко и просто разрешить массу текстовых противоречий и проблем, а также приоткрыть дверь в доселе неведомый мир библейской разумности и здравомыслия.
Евангелия говорят о том, что перед тем как отправить Христа на казнь, Пилат задал ему, ставший впоследствии притчей во языцех, вопрос: «Что есть истина?». Как известно, Христос оставил его без прямого и конкретного ответа. Видимо, ответ на него исследователь учения, немало потрудившись, должен отыскать сам, что послужит ему самой большой наградой за бесконечное терпение и добросовестный труд.
 В беседе с иудеями Христос вскользь проронил несколько, как может показаться с первого взгляда, малозначительных слов. Он, уличая их в непонимании его речи, сказал: «Неразумные! Не тот же ли, кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее» Лк. 11:40. По поводу чего были сказаны эти слова? – непонятно. Также непонятно, о ком идёт речь, кто сотворил внутреннее и внешнее? Можно только догадываться: всё это сотворил Господь. Но это всего лишь гипотеза, которая, как и прочие, требует своего логического и фактического обоснования.
Из Евангелий известно, что Христос проповедовал какое-то новое учение, которое приводило в смятение слушающую его иудейскую публику и о котором повсюду спорили. Деян 17:19; 28:22,23. Христос в отличие от иудейских книжников и законников «учил народ как власть имеющий»: он удивлял и поражал людей глубиной своих знаний Закона и Пророков. И что самое примечательное, так это то, что его знание противоречило традиционной трактовке иудейского Закона и вызывало яростный гнев со стороны  иудейской «священной» братии: саддукеев, фарисеев и их пастыреначальников.
Со слов евангелиста Луки, проповедуемое Христом новое учение имеет твёрдое основание (1:4). В нём речь идёт о какой-то истине, знание которой позволяет понимать замысловатые речи Христа и которая, как оказалось, была тем самым твёрдым основанием учения о ней. (Ин 8:37. 1Ин 3:19). И, разумеется, Христос эту истину знал, что позволяло ему говорить не то, что было принято говорить о Боге и его Законе у их современников. В отличие от Иисуса, остальные люди, окружавшие его, эту философскую категорию учения не знали, а потому и не могли ею пользоваться в качестве инструмента распознания правды в безбрежном море неправды. Ин 8:40,45,46;14:6;18:37 и т. д. 
Из сказанного следует логический вывод: некто создаёт учение об истине, у которого имеются внешняя и внутренняя стороны. Это как одна медаль, две стороны которой составляют неделимое целое. Все знают (потому что видят это), что у любой медали есть две стороны. А вот, знают ли люди, что проповедуемое Христом «новое» учение имеет два начала, составляющие одну сущность? Причём, одно из них Христос велел отдавать кесарю, а второе Богу. Ответ наш однозначен: люди этого не знали, и по сей день они этого не знают. Этого до определённого времени не знали даже апостолы – самые близкие к Христу люди. Евангелия свидетельствуют о том, что многое из того, что он им говорил, для многих их них оставалось загадкой, они часто своего учителя просто не понимали. Ин 6:48-63,66; 8:31,32; 8:40,45. Дабы не скомпрометировать себя в его глазах, они не задавали ему лишних вопросов. Но Христос был мудрее своих неопытных в слове истины учеников и прекрасно разбирался в том, что они уже знают, а что им ещё предстоит узнать. Знания Писаний и того дела, которое было в нём засекречено, Христос выдавал своим ученикам и слушателям порциями в соответствии с их интеллектуальными способностями и с учётом внешних обстоятельств.
Внешней видимой стороной учение изначально повёрнуто к миру; вторая же его сторона остаётся невидимой. Видимая сторона учения о Царствии Божием написана религиозным языком и создаёт иллюзорную картину о сверхъестественном сотворении вещественного и духовного мира. Сторона учения, повёрнутая к миру, называется его плотью, у которой есть дух жизни. То есть почти каждое библейское слово, составляющее плоть учения, имеет своё духовное истолкование, которое и является его второй невидимой стороной. Ин 6:63. Гал 3:3; 4:29; 5:16,17. Кол 2618. 1Тим 3:16. «Всё Писание богодухновенно….» – пророческие автографы, оказывается, ведут речь о духовном значении религиозного образа. Другими словами, и «Господь», и «земля», и «небо», и «человеки» и многое, многое другое – это философские понятия, как производные человеческого духа, продукт деятельности материальной субстанции – мозга. Этот вывод подтверждается определениями стволовых и господствующих в Библии слов-имён. Написано: «Господь есть дух…. Соединяющийся с Господом есть один дух с Господом…. Бог есть дух: и поклоняющиеся ему  должны поклоняться в духе и истине…». 2Кор 3:17. 1Кор 6:17. Ин 4:23,24. Скажите, где в этих определениях присутствует хотя бы слабый намёк на сверхъестественное указание о слове «Господь»? Нет здесь этого, и никогда не было! Господь – дух является следствием какой-то истины. Он сам есть истина! И если мы будем знать эту истину, то мы будем владеть и библейским понятием «Господь», а, значит, и понятием слов «Сын», «Христос», поскольку ««Я» и «Отец» – одно»», а в итоге и тайной его творений. Мы своё библиопонимание приблизим к таким знатокам писаний, как Христос, как его 12 апостолов вместе с неповторимым в знании Слова апостолом Павлом. Мы по библейскому мировоззрению будем, таким образом, истинными христианами. Церковная догматика утверждает, что «Господь есть Личность», в какой-то степени схожая с обычным человеком. Она создаёт материальную землю, на которой обитает созданный ею материальный человек, материальный животный и растительный мир, материальное небо, распростёршееся над материальной землёй. Эта Личность наводит на расплодившееся по планете человечество материальный потоп, материальный человек строит материальный ковчег, в который собирает материальный мир и т. д. и т. п. Одним словом, догма одухотворяет простые материальные природные «ценности», что в корне противоречит, вступает в несогласие с библейскими духовными понятиями. Понятие «Господь» в силах создать такие же, подобные себе духовные понятия – духовную землю, духовное небо, духовного человека, духовного Сына, духовного ему противника диавола, обозначающие собой невидимую невооружённому глазу структуру учения с его внешней и внутренней стороной. Логику духовности подтверждает Иоанн: «Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от духа есть дух». Ин 3:6. Сказанное евангелистом наделено глубоким содержанием и является следствием его нетрадиционной трактовки пророческого учения о Сыне.
Над писаниями пророков апостол Павел приподнимает занавес. Он говорит, что книги первого (Ветхого) Завета – источник духовной пищи для всех людей. И многие из них пили и пьют одно и то же духовное питиё, но не многие из них знали и знают, что это питиё и есть тот духовный камень по имени «Христос», на котором держится всё здание истины. Все ветхозаветные персонажи и их истории  для таких как Павел и Христос – всего лишь «образы, написанные в наставление нам, достигшим последних веков» (второй стороны учения. – Т.Х.) 1Кор 10:1-12. Люди думали и по-прежнему думают, что книги Ветхого Завета – это Священная История избранного народа Божия, история творения, история надмировой Всемогущей Личности. Это произошло по той причине, что люди, в отличие от Христа и его апостолов, обольстились внешней стороной учения, поверили в её истинность и, таким образом, стали идолопоклонниками, они попали под тяжёлый пресс человеческого искушения чудом. Люди не потрудились увидеть другую невидимую сторону учения. Павел предупреждает своих учеников и советует избегать обольщения начальным знанием Писания, его первым уровнем: «…мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно»[4]. 2Кор 4:18. «Всякая плоть, как трава, и всякая слава человеческая (относительно Библии. – Т.Х.), как цвет на траве: засохла трава и цвет её опал». 1Пет 1:24. 1Кор 15:50. А «трава засыхает и цвет её опадает» только в одном случае, когда посредством логико-диалектических связей происходят качественные изменения ассоциативного образа, когда плоть учения преобразуется в новое качество – в дух, т. е. в духовное значение материального по своей природе религиозного образа (вот вам и чудо! – чудо перевоплощения плоти в дух). Таким простым способом достигается переход от эмпирии к рационализму, от временного к вечному, от неестественного к естественному, от видимого (которое временно) к невидимому, от неразумного к разумному, от ложного к истинному, от языческого к христианскому понятию библейской правды о творении. Конечностью данного перехода является осуществление стратегической задачи создания учения об истине – разрушение дел диавола, т. е. идеологии, развившейся от внешнего, от того, что лежит в начале пути – от религиозной веры и её Откровения. Долгая история церковно христианства есть неопровержимое свидетельство того, что мир пошёл по следу буквы и принял идеологию предлежащего духу знания. А дух предал анафеме. Другими словами, религиозный мир нарушил одну из заповедей учения: не сотвори себе кумира и не поклоняйся твари вместо настоящего Творца. Рим 1:25. Деян 7:43. В унисон сказанному звучат слова пророка: «Блажен, кто не соблазнится о мне». Обращаем внимание: Христос говорит «соблазнится о мне», а «не мною». Почему он так конкретен и обстоятельно точен? Потому что он знал, что в учении существует два начала о нём: внешнее и внутреннее, материальное и духовное. Тот, кто благодаря религиозной веры соблазняется внешним, не может быть блаженным. Блажен тот, кто, преодолев плоть, достигает того высшего, что в Библии именуется небом.
Итак, со слов апостола Павла, книги Ветхого Завета и его «исторические описания» есть нечто иное, как калейдоскопический набор, вереница чередующихся друг за другом иносказательных образов библейской структуры учения, его внешней и внутренней стороны[5]. Именно череда иносказательных образов, создающих впечатление отрывочных, рассогласованных, фрагментарных исторических или биографических описаний, на что в своё время обратил внимание голандский философ, библеист Бенедикт Спиноза. Фрагменты о сотворении мира и человека в нём, о Ноевом ковчеге, о Вавилонской башне, об Израильских Патриархах, их законных и незаконных жёнах и их детях, о Моисее, о Египетском плене и избавлении из него, о сорокадневном путешествии евреев по Аравийской пустыне, о переходе сынов Израиля через Чёрмное море; «исторические» описания царей и прочее, и прочее, а также евангельские сцены, кажущиеся историко-биографическими описаниями, со слов апостола Павла, есть нечто иное, как иносказательные образы невидимой структуры учения об истине, его внешней и внутренней стороны.
 Кто-то может мне возразить, не согласившись с тем, что Евангелия по своему содержанию подобны ветхозаветным книгам, что они являются их продолжением. В таком случае, я напомню слова Христа: «Я пришёл свидетельствовать об истине, …Я пришёл исполнить Закон и Пророков». Мы сейчас не будем говорить, каким образом он всё это осуществил. Только одни эти его слова говорят о преемственности, об органической нераздельности и целостности двух Заветов: второй, Новый Завет есть продолжение, логическое следствие первого, Ветхого Завета. И этому выводу как в книгах Ветхого Завета, так и в книгах Нового Завета имеются неопровержимые доказательства. Разумеется, данное утверждение противоречит принятым и утверждённым в мире убеждениям. Как известно, иудейство не принимает христианскую преемственность Заветов. А христианство свой догмат веры сформировало на основе книг Нового Завета и всего лишь формально, в некоторых случаях признаёт историческую необходимость Ветхого Завета. Если бы это было не так, историческая картина христианства, а вместе с ним и картина мира, были бы совсем иными.  
Образно-аллегорическое понимание первого Завета было не только у Павла и Иисуса Христа. Именно такая оценка Писания была и у других известных и неизвестных нам апостолов. Например, Филипп, который просил ещё у живого учителя показать ему Отца, писал, что «истина не пришла в мир обнажённой, но она пришла в символах и образах. Он не получит её по-другому…»[6]. У Филиппа библейские образы и символы имеют конкретное значение, определяемое такой же конкретной по форме и содержанию истиной. Обращаю внимание, что Филипп ведёт речь о библейских символах и образах, а не вообще о тех условных знаках (иероглифах, пиктографическом письме…), которыми широко пользовались древневосточные культуры. Языки, составленные ими, часто располагают исследователя к фантазированию, произвольному их толкованию, что нередко приводит к ложным выводам. Многие символические языки древности обречены остаться нерасшифрованными. Библейский же символико-аллегорический язык, благодаря конкретной в своём определении и понятии истине, этой незавидной участи избежал. Авторы Библии – люди весьма и весьма предусмотрительные, они позаботились о будущем своего духовного наследия и продумали всё до мелочей.
Образно-символический язык Библии по форме религиозный, а по содержанию антирелигиозный, исполняет роль покрывала или камуфляжа, скрывающего в тайне, в большом секрете от всего мира действительный смысл учения и великую цель его предназначения. 2Кор 3:6-17. Этот вывод подтверждается словами Филиппа: «Имена, которые даны вещам земным (внешним. – Т.Х.), заключают великое заблуждение, ибо они отвлекают сердце (разум. – Т.Х.) от того, что прочно к тому, что не прочно, и тот, кто слышит (слово) «Бог», не постигает того, что прочно…. Но постигает то, что не прочно…. Господь (создал) всё в тайне: крещение, помазание, евхаристию, выкуп и чертог брачный….»[7]. Филипп, подобно апостолу Павлу, предупреждает людей не принимать внешний, доступный повседневному сознанию смысл Писания за предел истины. Его слово наделено другим значением, духовным. Вот, к нему-то и надо стремиться. Правда там, вверху, на небе, а не здесь, на земле. Поэтому апологеты истины призывают людей к беспристрастному исследованию их творения: «Вникай в учение и в себя….», и при этом ничего не привноси от себя. Простое, беллетристическое чтение Библии пагубно и опасно для человека, поскольку несёт в себе ядовитые плоды религиозного заблуждения. 1Тим 4:16. Иаков 1:22-25. Втор 4:2; 12:32.
При доверительном чтении и изучении Библии невозможно не обратить внимание на устойчивую двойственность противоположных друг другу образов. Например, есть «земля» и «небо», есть два человека: «человек душевный» и «человек духовный», «человек из праха земного» и «человек, созданный по образу и подобию Божию»; два духа: дух истины и дух заблуждения; два отца: отец диавол и Бог Отец; два друга, два брата: старший и младший; два мужа, две жены: жена прелюбодейка и законная, верная жена; две воды: вода от диавола, которой напоен весь религиозно-христианский мир, и вода Христа, которая способна утолить жажду навсегда; две крови, два завета: первый, ветхий и второй, новый и т. д. и т. п. Также есть два сына: Иисус Христос и Иоанн Креститель. Первый, т. е. старший из них «не достоин развязать ремень обуви его» (языком буквы, наивной верой в её истинность невозможно познать тайну творения, тайну имени «Бог», «Сын» и прочее), что соответствует истине учения о внешнем и внутреннем значении её слова. Они: и «Христос», и «Иоанн Креститель», согласно теории Павла, – иносказательные образы невидимой структуры учения. «Иоанн Креститель» – иносказательный образ внешней, материальной, плотской, религиозной стороны Библии. «Христос» – иносказательный образ второй невидимой её стороны, духовной. Языком материально-религиозных символов невозможно понять глубинный, «небесный» смысл учения об истине. У всех Израильских патриархов «два сына по роду их». Второй младший сын (прообраз Христа) всегда получал от своего отца особое благословение, наделялся особыми властными полномочиями, у него особое предназначение и особая «судьба» со своими примечательными «биографическими» оттенками. В отличие от своих старших братьев, он получал особое наследство. Именно младший брат (человек, созданный по образу Божию, т. е. духовный образ мыслей) страдает, предаётся и продаётся в египетский плен или, что то же самое, на крест. Всё это говорит о том, что Библия иносказательна! Этим объясняются многие призывы её авторов к исследованию и изысканию. Иносказание – источник разноликих по смыслу текстовых противоречий и алогизмов. Именно иносказательно-религиозный язык Библии, создающий в глазах окружающих «голубиную простоту», оказывает впечатление того, что она исключительно памятник религиозной, низовой, приземлённой масскультуры.
Как известно, Сын Божий был распят иудейской толпой, чьи религиозные убеждения развились на основе вербального толкования Закона (Пятикнижия). Получается, что правда о Боге Отце и его творении была изначально распята религиозным, по своей сути языческим сознанием масс, будь то иудейским или христианским. А, скажите, нынешнее знание библейской искомой величины – не то же самое? Поклонение букве учения, вера в существование сверхмощной Личности, бесконечное по времени ожидание второго пришествия Сына, неудержимое строительство культовых зданий, поставленное на коммерческую основу производство церковной утвари, распространяемое в мире религиозное, сродни средневековому, невежество, открытая агрессия против научной Дарвиновской теории происхождения и прочее, и прочее; а также те усилия, которые прилагаются в защиту теории креационизма – разве всё это и многое другое не исторический факт продолжающегося унижения, оскорбления, распятия Христа званными верующими: «…они вновь распинают в себе Сына Божия (здравый человеколюбивый дух. – Т.Х.) и ругаются ему»? Евр 6:4-6; 10:26,27,38. Эпоха клеветы на истину творения в своей исторической протяжённости равна истории разумного человечества: «Плоть всегда гнала дух». Относительно же Библии, «живущие по плоти, о плотском (о внешнем. – Т.Х.) помышляют, а живущие по духу – о духовном (о внутреннем. – Т.Х.)». Рим 8:1-10. Как видим, апостол ведёт речь о плоти учения, как о конкретном по содержанию мировоззрении.
Обоснованной в своём понятии истиной разворачиваются своим настоящим лицом к исследователю многочисленные библейские сюжеты, персонажи, их слова и действия, которые своей совокупностью раскрывают нам философскую сущность Библии. Приведу несколько примеров.
Пример 1: о воле Божией. В обществе религиозных людей на протяжении длительного исторического времени сложилось твёрдое мнение о том, что в этом мире всё находится во власти воли Божией. И когда люди молятся своему невидимому Богу, то, это означает, что они умоляют его изменить трагический финал своей, предначертанной им судьбы. Возможно ли это? Для этого посмотрим, соответствует ли такое понимание воли Божией учению об обещанных миру духовных ценностях (обетованиях)?
Павел своих учеников учил познавать, что есть воля Божия? Ефес 5:17. Это наставление является следствием того, что Павел знал, что эта воля в тайне иносказания, она укрыта покрывалом внешнего религиозного смысла. Поэтому «Бог хочет, чтобы люди спаслись и познали истину» о духовной сущности Библии. 1Тим 2:2-4. Смотрите, спасение через познание истины: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». Ин 8:32. Ясно, что речь идёт о спасении человеческого разума от того «знания», дух которого распространяется религиозной верой в букву Завета и его Откровения, как акт исключительно субъективно-психологический. Действительная же «воля Божия… в познании и разумении духовном» 1Кор 2:10,14.
Из сказанного следует, что библейский Бог, его разум далёк от повседневных человеческих проблем, он не имеет в себе сил, способных их как-то разрешить. Да и цели он себе такой никогда не ставил. Воля библейского Бога ограничена строгими и конкретными определениями такой изначально философской категории, как «истина». Она и есть тот Бог, который правит балом на всех страницах «вечной книги». 1Кор 15:22-28. Библия с её истиной – Вселенная, сотворённая её Богом, а не чьим-то или каким-то другим. Только в ней он всесильный Господь, великий в своей мудрости Учитель и Господин, строгий Повелитель и справедливейший Судья, от слова которого дрожит «земля» и разверзаются её бездны, идут дожди и падают с «неба» камни. Библейский Бог как понятие «хочет» одного – знания объективной истины о творении, как о природном, вполне познаваемом явлении.
Христос часто говорил: «Много званных, но мало избранных». Мф 20:16; 22:1-14. Эти слова говорят о том, что тех, кто просто верит в слово Библии, много. А тех, кто стремится познать и исполнить волю Божию очень мало. Участники «Божеского естества» отмечают, что многие люди в их учении ищут своего: кто-то подтверждения истинности теории о сверхъестественном творении, кто-то идеям антисемитизма…. Авторы Библии для создания внешнего облика своего творения использовали различные культуры Востока, из которых как из ценного кладезя черпали иносказательные образы для своего учения об истине. Поэтому в Библии можно найти «доказательства» любой не только идеи, но и теории. Но все они, лишённые корней, будут всегда от лукавого.
Итак, «воля Божия есть та, чтобы мы, делая добро (говоря правду. – Т. Х.), заграждали уста невежеству безумных людей, …ибо есть много непокорных пустословов и обманщиков…, которым надо заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти» 1Пет 2:15. Титу 2:7-11. Павел указывает пальцем на соблазнившихся буквой учения, т. е. судящих, разумеющих Библию по плоти, а не по духу. Они религиозного содержания иносказание приняли за истину, из чего следуют свои выводы. 
Пример 2: о любви ближнего своего. «Любовь ближнего своего» на страницах учения наделена юридическим статусом Царского Закона, которую нарушать категорически запрещается. Ик 2:8. Христос эту заповедь отождествляет с любовью к Отцу – Господу. Мф 22:37,38. Он ведёт речь о любви ко второму, невидимому, духовному знанию Библии, у него он, а не простой смертный человек – ближний. Такое понимание Царского Закона соответствует библейскому понятию богодухновенности. Кто или что является ближним, находящимся рядом с первым, видимым, с тем, что лежит на виду у всех? Согласно структуре Библии, это духовное значение первого – иносказательно-религиозного образа. Библия располагает многими высказываниями её авторов, оправдывающих данный устав: «До ревности любите дух, живущий в нас…. Каждый из нас должен угождать ближнему во благо, к назиданию…. Дух животворит (мёртвую букву. – Т. Х.), плоть не пользует ни мало…. Облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» и т. д. Ик 4:5. Рим 15:2. 1Кор 8:3, 16:22. Кол 3:14. Ин 6:63. Мф 5:48.
Вербальное толкование Царского Закона (обычное любовное, душевное, уважительно-заботливое отношение к подобным себе людям) – источник непримиримых текстовых противоречий. Например, апостол Иоанн, один из приближённых ко Христу учеников, писал: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей». 1Ин 2:15. А как же быть с любовью ближнего своего? Вот, то-то и оно! В Библии по большому счёту не идёт речи о людях. Эта книга – не летопись, не «придание старины глубокой», не достоверно записанная история минувших дней. Библия в исключительной степени – документ философский. Во главу его угла поставлена философская категория по имени «истина», которая всему голова: «Вот, я полагаю в основание на Сионе камень – камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утверждённый; верующий в него не постыдится» Исаия 28:16. Истинная духовность (та, которая от истины) снимает данное, лежащее на поверхности текста, противоречие. По сути его никогда и не было. Данное противоречие, как и многие другие, – признак человеческого недоучения, недопознания основного библейского вопроса – что есть ложь и что есть правда?
Вот пример ещё одного противоречия, которое также снимается знанием структуры учения. Христос говорил: «Кто любит мать или отца более, нежели меня, недостоин меня. И кто любит сына или дочь более, нежели меня, не достоин меня» Мф 10:37. Христос и его апостол ведут речь о мировоззрении простых людей, чей рассудок в познании мира остаётся на уровне эмпирии, чувственности: «Остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях…. Да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду…» Мк 12:38. Кол 5:13. И Христос, и Павел осуждают всех, соблазнившихся внешним значением Слова, в котором нет истины. 2Кор 3:6-17. «Плоть», таким образом, - иносказательный образ внешней стороны учения.
Библейские «два друга», «два брата» – иносказательные образы структуры Библии, её внешней и внутренней стороны. Пророки и апостолы оставили завещание «постоянно любить друг друга от чистого сердца…. Любите друг друга, потому узнают все, что вы мои ученики…. Имейте любовь друг к другу, потомучто она покрывает множество грехов» и т. д. 1Пет 1:22; 4:8. Ин 4:9; 13:34,35. Понятно, что речь идёт о единстве знания, о нерасторжимом целом того, что составлено понятием истины, когда второе является логическим следствием первого, переход материального в духовное, разрушение первого путём его  трансформации во второе. Если этот процесс прерывается, то библейский ум остаётся в состоянии греха – религиозного заблуждения. То есть «когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, а внешнюю как внутреннюю сторону, и верхнюю как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним…, тогда вы войдёте в (царствие)» истины[8], о которой апостолы говорили и писали образным языком, языком символов и аллегорий, метафор и эпитетов, у  которых всегда своё однозначное, исключительно духовное разрешение.
Диалектический закон борьбы и единства противоположностей, «внешнего» и «внутреннего» Павел выразил короткой фразой: «Любовь не делает ближнему зла» Рим 13:10. Обнаружение логики во внешнем и метод её объяснения – наивернейшее свидетельство библейской веры и избежания зла. Какое можно причинить зло истине? Только одно – извратить её. Значит библейское «зло» есть неправда, ложь, клевета на истину, подмена её духовных понятий материальными, в Библии религиозными понятиями. 2Тим 3:13.
Внимание библейских критиков приковано к проблеме видения Бога. Она возникает в силу противоречивости тех ответов, которые мы слышим из уст Христа и разработчика его духовного наследия – апостола Павла. Христос говорил, что «кто от Бога, тот видел Отца». Ин 1:18; 6:46, 47,40. А его единомышленник, утверждает обратное, что «Царь царствующих, и Господь господствующих обитает в неприступном свете, которого никто из человеков не видел и видеть не может». Христианская церковь именно этот тезис положила в основу догмата, чем и нарушила, по сути юридический для учения Закон о любви. 1Тим 6:14-16. Павел своим ответом на принципиальный устав учения вступает в противоречие не только с Христом, но и с самим собой: он то по пути в Дамаск был свидетелем явления ему его Сына – Иисуса. Деян 26:13-18. И если он имел общение с Сыном, то, разумеется, и с его Отцом он также был хорошо знаком, ибо «всякий, исповедующий Сына, имеет Отца…. Видевший меня, видел Отца…. Я и Отец – одно». 1Ин 2:23; 14:9; 10:30. Именно факт видения Отца и Сына (свидетельство воскресения) стал определяющим моментом в миссионерско-просветительской деятельности Павла, направленной на то, чтобы научить людей тому, как достичь святой (истинной) мудрости, последовательным до фанатизма служителем которой он оставался до последних мгновений своей жизни. Кол 2:3.1Кор15:34. Фл 3:8. Данное противоречие также снимается истиной учения. Мудрый и хитрый Павел (а может быть, несведущие в истине редакторы и переводчики) пропустил всего лишь одно (но какое!) слово. И это слово – «внешний». 1Кор 12:16. Именно для «внешнего», «душевного» религиозного сознания свет разума, в котором обитает библейская правда, закрыт. Религиозная вера и её Откровение – те самые семь печатей, которыми запечатана Библия – «книга, написанная внутри и отвне». Откр 5:1. 2Кор 4:3,4. Они в качестве орудия познания её центрообразующей, стволовой категории малополезны. Любая истина, в том числе и библейская, – предмет исследования разума. Принадлежащее вечности имя обладает уникальным, только ему свойственным качеством: оно накладывает своё табу, своё законодательное veto на многоязычные ««монстрообразные «мировоззрения»», развившиеся от внешнего, чисто эмпирического, чувственного  начала Библии.
Итак, любовь к Господу Библии, т. е. к её Разуму доказывается точным и беспрекословным исполнением его заповедей. Их в Библии множество! Но, со слов апостола Павла, все они – иносказательный образ одной заповеди, одного Закона – Царского, закона любви ближнего своего. Рим 13:8-10. Другой любви в Библии не существует! Термин «любить» есть синоним словам «знать», «видеть», «слышать», «воскресать» и многим другим. 
Пример 3: о грехе. Статья 2 Чикагской Декларации гласит: «…написанное в Библии должно приниматься как указание лично самого Бога». Статья 12 той же Декларации гласит также, что «…Священное Писание в своей ПОЛНОТЕ БЕЗОШИБОЧНО, оно свободно от всякой лжи, мошенничества, обмана, заблуждения или противоречия». Итак, Писание безгрешно и безошибочно! Но безошибочное Писание, со слов апостола Павла, «всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа…, всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» Гал 3:22. Рим 11:32. Из сказанного апостолом следует: 1. Писание есть источник греха; 2. Грех может быть состоянием уверовавшего в Писание человека; 3. Грех – это начало пути к обетованиям, а чрез них к помилованию. То есть помилование – следствие распознания греха. В ином случае помилования не будет. И всё это – дело рук самого Бога Отца. Так что Писание, со слов Павла, при определённых условиях, всё же грешно, т. е. ошибочно! Задача исследователя Библии – распознать эти условия так, чтобы они снимали грех, т. е. заблуждение, ошибочное, религиозное толкование учения об истине, о Сыне.
Итак, согласно библейской структуры учения, «грех» есть нечто иное, как простая вера в истинность внешнего, религиозного слова. Представим человека, пожелавшего почитать Библию. Вот он с трепетом, особым душевным волнением, с почти остановившимся дыханием открывает первую страницу книги «Бытие» и читает: «Вначале сотворил Бог небо и землю…». У человека в сознании мгновенно возникает образ, соответствующий словам. Он всем сердцем верит прочитанному. Он не замечает, как покоряется ассоциативному образу, его сознание во власти этого образа, которое, со слов учения об истине, называется первородным грехом. Осуществляется сцена искушения диаволом, т. е. внешним религиозным смыслом. Истина же по имени «Христос», а с ней и человек, который знает эту истину, гонит прочь искусителя и говорит: «…отойди от меня, сатана; ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и ему одному служи» Мф 4:19. Второзаконие 6:13. То есть истина говорит, что я не во внешнем, материальном значении слова. Я – во втором, невидимом, духовном его значении, которое и есть то самое совершённое, небесное знание, к которому и сегодня призывает Иисус Христос. Мф 5:48. Поэтому: «страдающий плотью, перестаёт грешить», «во плоти живут грехи», «плотию, - говорит Павел, - служу закону греха… закон же духа жизни освободил меня от закона греха» 1Пет 4:1,8. Рим 7:5. 1Кор 7:28; 8:2. Здесь легко впасть в искушение буквы учения, т. е. обмануться и подумать, что речь идёт об обычной греховной человеческой плоти. Согласно истине, «плоть» есть её религиозного вида литературная форма, основная функция которой ввести в заблуждение, т. е. в грех весь мир, чтобы потом по открытию тайны всего библейского дела, помиловать многих – избавить от религиозной веры в Творца. Зная эти механизмы учения, Павел писал: «Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего (диавол – Лк 4:5,6) ослепил умы…» 2Кор 4:3,4. 1Тим 3:16. И далее он продолжил: «Если кто впадает в какое согрешение, вы духовные исправляйте такого в духе кротости», чем я, собственно, и занимаюсь. Гал 6:1. Но при этом учил от «еретика, после первого и второго вразумления», отворачиваться, «зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосуждён», «от глупых и невежественных состязаний уклоняйся…». Тит 3:10, 11. 2Тим 2:23. «Оставьте их; они слепые вожди слепых; а если слепой ведёт слепого, то оба упадут в яму». Мф 15:14. Искусство владения иносказательным языком Павел, как прилежный и добросовестный ученик, унаследовал от своих предшественников – пророков. Это замечательное и весьма полезное для человека искусство приобретается тяжким трудом, без компромиссов и уступок своим субъективным и часто амбициозным воззрениям.
Для более ясного понимания библейского термина «грех» рассмотрим ещё несколько апостольских фраз.
*       «Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; грех есть беззаконие…. Всякий, пребывающий в нём, не согрешает; всякий согрешающий не видел его и не познал его…. Кто делает грех, тот от диавола…. Всякий, рождённый от Бога, не делает греха, потому что семя его пребывает в нём» 1Ин 3:4-9. Согласно библейской истине, «беззаконие» есть следствие несоблюдения библейского Царского закона о любви ближнего своего. Из сего следует, что «грех» – это нежелание людей переступить через тот высокий барьер, который в качестве препятствия воздвигает им зловредная и тупо упрямая религиозная буква учения, т. е. его видимая, лицевая сторона, первая ступень в постижении истины учения о Сыне. Одним словом, ассоциативный образ, в плен которого попадает легковерное человеческое сознание, и есть начало греха. Пророками внешней стороне Библии даны различные литературные образы, в том числе и образ диавола-искусителя. Но сознание, достигшее совершённого, в смысле духовного знания ассоциативного образа, свободно от греха. Видение или познание библейского Бога даёт ему силу и власть над диавольским образом мышления. «Всякий, рождённый от Бога, не грешит…, но хранит себя, и лукавый не прикасается к нему. Мы знаем, - заключает апостол Иоанн, - что мы от Бога и что весь мир лежит во зле» 1Ин 5:18,19. «Зло», таким образом, – тот религиозный (египетский) плен,  в котором на сей момент пребывает большая часть человечества. Павел пишет: «Во плоти живут грехи…. Посредством Закона (любви. – Т. Х.) я узнал грех» Рим 7:5,6; 3:7,9. Эти, как и многие другие слова великого просветителя древности, лежат в плоскости библейской правды о духе. И никому не было дано права трактовать их в личных интересах. Все книги Ветхого Завета буквально пропитаны законодательным требованием исполнения Божественных (человеческих, по своей сути философских) заповедей, которые, оказывается, наделены ролью направляющего, руководящего и предупреждающего об опасности принципа в познании великой тайны о великом деле: «Господа Бога (духовного значения материального образа. – Т .Х.) твоего бойся, и ему одному служи, и его именем клянись…, твёрдо храните заповеди Господа….». Второз 4:2,6; 6:13,14; 8:6; 18:15-20. Это наставление напоминает о том, что «всё Писание Богодухновенно…» – все иносказательные образы, создающие иллюзию исторического описания, наделены духовным смыслом, но не материальным. Христианский мир поступил прямо наоборот: вместо того, чтобы следовать путём обетований, он избрал обманный путь: «Проклят всяк, кто сделает изваянный или литой кумир, мерзость пред Господом (Библии. – Т. Х.), произведение рук художника….» Второз 27:15. Внешнее, церковное  христианство, развившееся в мире, есть нечто иное, как язычество в его первобытном виде. Правда, у него имеется существенное отличие: если у прошлого язычества было несколько богов, то у христианского – один Бог. Осталось разрушить идеологию этого Бога, и тогда наступит обещанная Господом Библии эпоха помилования – предпоследняя фаза в деле пророков и апостолов: «Лицемеры… оставили (пренебрегли. – Т. Х.) важнейшее в законе: суд (грех. – Т. Х.), милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять». Мф 23:23. Лк 11:42. Эпоха помилования и веры есть нечто иное, как предвидение пророками того времени, когда религии и их культуры станут предметом музейного экспоната, а человечество будет смотреть на религиозные эпохи цивилизации подобно тому, как мы, люди XXI столетия смотрим на эпоху классического (греческого) язычества. При этом постараемся не забывать о положительной роли религий в человеческой истории. Три фазы Закона наделены огромным философским и историческим смыслом. Первая фаза библейского дела уже воплощена в жизнь, в историю: то христианство, которое исповедует мир, и есть суд Божий – суд тьмы. За неисполнение заповедей Господь отобрал у людей зрение и слух: «Был свет истинный, который просвещает всякого человека…. В мире был, …и мир его не познал…». Ин 1:9,10. Но, как говорится, «свято место пусто не бывает». Поэтому смотри «свет, который в тебе, не есть ли тьма?». Эта, «одетая» в разные иносказательные образы мысль, лежит в основе многих ветхозаветных аллегорий.
*       «А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна; вы ещё во грехах ваших» 1Кор 15:17. Понятно, что речь идёт о конечном результате познания неизвестного, чем-то или кем-то утаённого. Христос говорил: «Я есть истина», которая, как мы уже знаем, не спереди, а сзади, не на поверхности, а в глубине, не снизу, а сверху,  не в том, что художественной яркостью своего образа соблазняет неискушённого зрителя. Она в том, что бескомпромиссным усилием благочестивого разума, посредством критического мышления вынимается из тёмной и мутной бездны языческого невежества на ясный свет рациональности. Открытие тайны Откровения, т. е. Второе явление Сына в мир, второе Воскресение есть нечто иное, как вторая фаза Закона – помилование, избавление человечества из плена религиозной буквы-убийцы. И тогда настанет золотой век истинной библейской веры – эпохи, протяжённостью в вечность: «Я есть истина…, я есть жизнь вечная».
*       «Христос пришёл в мир спасти грешников, из которых я первый» 1Тим 1:15. Известно, что Павел – один из свидетелей явления ему с неба Сына Божия, который и послал его на служение в иудейско-языческий мир. Деян 22:6-18. Этот библейский эпизод христианскими догматиками используется в качестве «твёрдого доказательства» чудесного воскресения Сына Иисуса Христа. Мир, говорят они, должен верить святым, избранным свидетелям этого чуда. Просто верить и ждать, ждать его Второго явления! Нет, это совсем и далеко не так! Именно факт воскресения Сына в каждом верующем является, со слов Павла, неопровержимым свидетельством его веры, её логическим и фактическим обоснованием, которая является синонимом адекватного истине знания. Без этого свидетельства «и вера ваша, и проповедь наша тщетны» – пусты и бесполезны. Вера, не обоснованная свидетельством воскресения, есть нечто иное, как разновидность гипноза, самообольщения, сладкого обмана. Она и есть грех – диавольское яблочко, которое проглотил уверовавший во Христа мир. Уверовавший, но не верующий! Верующий – свидетель воскресения свою веру, своё знание библейских Сына и его Отца докажет тем, что осудит все ритуальные лжехристианские ценности и не станет полагаться на их пустые, бездоказательные надежды и обещания. Таким образом, Павлово свидетельство воскресения есть факт, который обязаны осуществить в себе другие люди: «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» Евр 11:1. И Христос, и апостол Павел проложили путь, идя которым разум освобождается от греха и достигает того предела духовного совершенства, к которому призывают пророки – реформаторы древней, как само человечество, религиозной традиции.  (Мф 5:48). 
«Грех», как и «любовь», на страницах Библии – термин философский, но не морально-этический, и является языковой единицей обширного библейского словаря. Однако, замечу, что говорить правду и говорить ложь – действия не только мировоззренческого характера, но, в не меньшей степени, категории нравственные. Но в контексте Библии «грех» в первую и необходимую очередь – понятие философское. Современная христианская церковь постоянно твердит о примате «Богодухновенности Писаний», и при этом её «теория» Творения воздаёт хвалу первичной данности, т. е. материи. Запредельная Личность каким-то непонятным образом создаёт материальную землю, материальное небо, материального человека и прочее материальное. Божественный механизм творения, его технология, в отличие от теории Дарвина, остаётся для всех людей в полном неведении и непонимании как таковом. Библейский же Господь, дух как понятие наполняет реальной жизнью, разумным смыслом материально-религиозное слово. Дух, таким образом, в толковании Ноева ковчега (аллегория Библии) производит настоящую революцию, взрыв: временное, материальное, алогичное переводит в плоскость вечности, т. е. в понятие объективности. Дух языком своих философских понятий формирует теорию истины. Антихристианская же «боговдохновенность» консервативна, лишена устремлённости в будущее, в ней напрочь отсутствует дух жизни, дух свободы: «Тление не наследует нетление…».
Разумеется, постановление Чикагской Декларации о том, что Писание в своей полноте безгрешно и безошибочно, свободно от всякой лжи, мошенничества и обмана, правильное. Истина по своей природе объективна и вечна. Эта особенность распространяется и на библейский «краеугольный камень»: он всегда постоянен и неизменен: «Христос всегда один и тот же». Но всегда были люди, которые извращали её и «переходили к иному благовествованию». Именно благодаря людям Библия извращена настолько сильно, что кажется навсегда потеряла своё истинное лицо. Но, к нашему счастью, это только так кажется.
Библейская формула истины по своей безукоризненной точности, обобщённости и постоянству аналогична математической формуле. Она – ключ к разгадке всех библейских тайн, проблем и противоречий как внутритекстуального, так и исторического характера. Любое действие любого персонажа, будь-то Моисея, Иисуса Христа, Иоанна Крестителя, Марии – матери Сына Божия, его отца Иосифа, Елизаветы и т. д. и т. п., а также их слова и речи написаны в строгом соответствии простой и незамысловатой истине, которая в данном случае подобна лучу света в тёмном царстве. Она восстанавливает аутентичность библейских текстов, распознаёт поздние редакторские вставки, неверные переводы и приписки, а также настоящие мотивы, действительные причины и цели создания вечных по своей природе обетований. Библейская истина осуществляет проникновение в «диалектику души» «вечной книги». Она в силах рассортировать всю раннюю (и не только) христианскую литературу на правую и неправую, на относящуюся к делу, и на ту, которая не имеет к истинному христианству никакого отношения. Она из разряда ложной литературы, сведения которой ввели в заблуждение многих из нас.
В рассмотрении любого библейского термина под углом зрения конкретной истины просматривается удивительная закономерность – результат дробления всегда один и тот же, значение терминов сводится к одному – к их конкретному духовному значению, что в контексте учения имеет своё логическое объяснение и свою дефиницию.
3. Обращая взор в глубину веков, мы становимся невольными свидетелями вечного противостояния между религиозным и материалистическим мышлением. Борьба мнений, доктрин, учений и теорий вращалась вокруг одного и того же вопроса: существует ли Бог как сверхприродное явление, как «безличная сила, присущая природе», как первопричина, создавшая мир, как некая непознаваемая сущность. «Философы, – писал Ф. Энгельс, – разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы…, – составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма»[9].
Пророки и подобные им мудрецы эпохи классической Греции (IV-V в. до н. э.) осознавали несвоевременность своих материалистических воззрений на мир, своё бессилие силой разума «разрушить дела своего противника – диавола». Ин 7:4-6. Они прибегают к хитрости разума: создают предельно простое по своей структуре учение об истине. Куда уж проще! Как говорится, «на всякого мудреца довольно простоты». «Вы хитрили, а мы вас перехитрили». «Где мудрец? Где книжник? Где совопросник века сего? Не обратил ли Бог (человеческий разум. – Т.Х.) (религиозную. – Т.Х.) мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею (религиозной. – Т.Х.) мудростию не познал (нашего, нерелигиозного. – Т.Х.) Бога в премудрости Божией, то благоугодно было (нашему – Т.Х.) Богу юродством проповеди спасти верующих». Исаия 33:18. 1Кор 1:20,21. Таким образом, это учение становится основанием «великого дела» по разрушению религиозной идеологии о сверхъестественном сотворении мира. Аввакум 1:5. 1 Царств 3:11. Левит 26:14-к. 4 Царств 21:12. Для решения этой всемировой задачи человечеству понадобились тысячелетия. Ничего не поделаешь! Человеческое сознание и творимая им его история, вращаются медленно, натужно, со скрипом поднимаясь в гору, оно постепенно, согласно времени, реализует диалектический закон отрицания отрицания. Сознание своей историей пишет гносеологию – науку о теории познания мира.
Итак, реформаторы иудейской Торы (приблизительно V в. до н. э.), создатели современного Пятикнижия, ради спасения материалистической правды о творении, будущей и окончательной победы материалистического мировоззрения вынуждены были надеть на себя маску придворного шута. Чтобы убить дракона, чтобы в итоге стать среди последних первыми, они прикинулись глупцами, обрядились в платье безумца. «Люди безумны и это столь общее правило, что не быть безумцем – тоже своего рода безумие»[10]. «Главный характер этих великих деятелей состоит в живом, верном чувстве тесноты, неудовлетворённости, замкнутом круге современной им науки, во всепоглощающем стремлении к истине, о каком-то даре провидения её»[11]. Стать безумцами пророков и апостолов принудили люди и время, в которое они вынуждены были жить и созидать свои духовные храмы: «Яви себя миру… Моё время ещё не настало». Ин 7:4-6. Нам же людям третьего тысячелетия выпала трудная, но и почётная миссия – снять с мудрецов древности это, позорящее их добропорядочное имя, покрывало безумия, распознать глубокий философский подтекст в ярморочном представлении по имени «Библия», под маской придворного шута разглядеть печальное и глубокомысленное лицо философа материалиста.   
Структура библейского учения оправдывает материалистическую теорию происхождения: в начале материальное, а потом духовное. Дух – конечный продукт развития материи. И таким образом, даёт свой логически обоснованный ответ на вечный философский вопрос: что первично – дух или материя. Библия на протяжении всей своей истории продемонстрировала эволюцию человеческого знания – от его примитивных форм к более совершенным, от мифа, эмпирии и иррациональности к рационализму. «Книга книг» ещё раз с потрясающей силой здравомыслия показала нам, что материя и человеческий дух – продукты вечного процесса развития. Человеческий дух (Сын Человеческий) – апофеоз усложнения материи. Природа воспроизвела саму себя в образе человеческого существа, способного познать не только тайну материи, но и тайну своей мысли, к которой относится и наша Библия, образ которой, кстати, пророки скопировали с человека. Они просто списали своё творение с обычного смертного, у которого есть плоть и дух. Но человек рождается бездуховным существом. Для его одухотворения необходимы время, условия быта, воспитание. Так и с Библией: для возвращения ей статуса вечности необходимы особые интеллектуальные механизмы, относящиеся к области теоретической философии, дефиницию которой вывел И. Кант: «Эта наука служит для того, чтобы с помощью разума идти от чувственно воспринимаемого к теоретическому познанию» («Критика чистого разума», с. 251).
Как видим, простым приёмом низвергается в бездну то, что на протяжении веков казалось непобедимым. Аллегория о Давиде и Филистимлянском борце – «капля, в которой заключена мира картина». Этот фрагмент, как и остальные, вмещает в себя стратегический план свержения противника истины, которому даны иносказательные образы диавола, сатаны, дракона, нечистого духа и т.д. 1Царств 17:50-54. «Давид» – прообраз Христа, духовной составляющей видимой стороны учения. Этот «Христос» – спаситель поражает своего противника самым примитивным оружием – пращою с камнем – прообразом религиозного мифа. И только после этого поражения, Давид мечом Филистимлянского борца отсекает ему голову, которую относит в Иерусалим (аллегорический образ совершённого в духе знания Библии), а меч оставляет у себя в шатре. Написано: «Слово твоё – меч обоюдоострый». Внешняя, видимая сторона учения написана в строгом соответствии законам формальной логики, следствием которой и является «Царский закон любви ближнего своего». Так что при разумном подходе к учению об истине у исследователя Библии остаётся и внешнее, и внутреннее. А, вот, многие другие останутся ни с чем, у них отнимется и то, и другое: «На суд я пришёл в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы… Многие же будут первые последними, а последние первыми» Ин 9:39:-41. Мф 19:30.
Библейская духовность является сильнейшим фактором, оздоравливающим человеческий дух. Когда человеческое сознание лишено конкретности, когда оно внутренне рассогласовано, оно подобно больному горячкой. Многие люди, находясь между религией и реальным миром вещей, лишены возможности пристать к какому-то одному берегу, свидетелями чему мы и являемся сегодня. Такое состояние почти всегда и почти у всех людей мучительно. Раздвоенность сознания – пограничное явление с лицемерием. Библейская же мудрость не терпит дуализма и двоедушия. Она устроена по принципу монизма. Соединение в одном сознании двух прямо противоположных мировоззрений (плоти и духа, научного и религиозного) для неё – состояние противоестественное. Христос по этому поводу говорил так: «И сверх того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят». «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне», т. е. материальной и духовной сущности одновременно. Лк 16:26. Мф 6:24. Лк 16:13. Христос говорит о том, что плывущий по реке человек не может одновременно причалить к её двум берегам. Он сможет пристать только к одному из её берегов. По своим мировоззренческим убеждениям он либо материалист и атеист, либо идеалист. Он либо сторонник теории Дарвина, либо креационизма. Другого здесь не дано.
Библейская теория истины свидетельствует о беспредметности тысячелетних споров о сверхъестественном творении вещественного и духовного мира. Библия в её Эзровской редакции изначально занимается рассмотрением всего лишь одного вопроса, одной проблемы: есть ли тот Бог, о котором говорят люди и которого они «видят» на страницах книги Откровений. И как бы многим из нас не было печально, она отвечает – на её страницах такого Бога нет!!! Значит, нет и его творений. Духовность Слова навсегда закрывает вопрос бытия Сверхмощной Личности. Все разговоры и споры о Господе Вседержителе не имеют под собой твёрдого основания. Они носили и носят исключительно субъективно-пристрастный характер, свойственный повседневному, обывательскому сознанию, котороё вне себя ищет поддержки и оправдания своим духовным приоритетам, свою опору, своего покровителя и защитника, которым оно объективирует себя в окружающий его мир. Именем же Бога авторы книг, вошедших в состав Библии (и некоторых не вошедших), награждают Человеческий Разум (Сын человеческий) и дух его познания, который, как сама природа, всегда стремится к истине. Библия под покровом религиозного иносказания хранит в себе философию вечной правды о творении. И больше ничего! Цель её  исследования для всех одна – языком духовных понятий снять это покрывало, раскрыть, сделать ясной и доступной большинству людей мудрость философии древних мыслителей-материалистов. Для исполнения этой «вселенской» задачи в Библии имеются конкретные методологические приёмы. Необходимо только чутко к ним прислушиваться, следовать им беспрекословно и использовать по назначению, умело. И тогда беспристрастному исследователю, а не наивному читателю открываются действительные, а не мнимые сокровища человеческой мысли, всегда  свободной от каких-либо субъективных примесей.
Библия  – вечный гимн Человеческому Разуму с присущей ему культурой мышления. Она достойный предмет логического мышления, а её философия − не лукавомудрие, а способ диалектического осмысления предметной действительности. Поэтому Воскресение Сына, его Второе явление в этот мир и его Откровения – достояние классической философии с её специфическим аппаратом и техникой критического мышления.
Заключение: структура библейского учения об истине и её сыне – духе истине является логическим обоснованием иносказательного характера Библии. Религиозным, материальным знанием, её низшим уровнем «распинается» духовное значение иносказательного образа. Принцип же любви ближнего своего требует воскрешения этого значения, реанимирования его теперь уже к жизни вечной, как понятие объективное. Вот вам и второе воскресение, второе пришествие Сына – духа истины.
«Голубиная простота», видимая сторона Библии в постижении истины за две с половиной тысячи лет породила массу религиозных учений, доктрин и даже теорий, которые как корой проказы покрыли материалистическую мудрость пророков и апостолов о человеческом духе. Христос в своё время дал своим ученикам заповедь о делах: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в меня сотворит дела, которые творю я и больше сих сотворит…» Ин 14:12. Христос – учитель требовал от апостолов свою веру подкреплять его делами. Фактически он требовал от своих последователей воспроизвести его чудо, подобно ему слепым и глухим возвращать зрение и слух, избавлять людей от их недугов, в том числе, и от тяжёлых заразных болезней, например, таких как проказа. Как известно, все ученики и апостолы Христа перед многими свидетелями доказали свою веру: они своими руками реализовывали чудо Христа на практике. Они показали и доказали, что пределом их истины является дело, а не только слово. Об этом свидетельствуют все Евангелия. Однако, распространившаяся в мире церковно-христианская вера «забыла», увела в глубокую тень этот, по сути, философский постулат библейской веры. Она не нашла ему достойного объяснения. А почему? А потомучто догматика остановилась в движении, в саморазвитии, что, в свою очередь, означает, что догматика лишена самомышления как такового. Ей оказались недоступными сокровища библейской мудрости. Она для неё на века осталась за семью крепкими замками. 1Кор 2:4-8. 2Кор 4:3,4. 1Тим 3:16. Благодаря своей догме, христиане ослепли, оглохли, превратились в духовных мертвецов. Они, со слов Христа, прокажённые. Догма о Сыне во плоти стала тем трупом, который лишён какой-либо возможности к воскрешению для вечности. Учение предлагает радикальное средство излечения от перечисленных недугов. И этим средством является библейская богодухновенность.
Практическое владение истиной снимает с библейского материализма пыль веков в виде всяких религиозных учений и их «духовных ценностей». Разум, постигший библейский канон истины, избавляется от умственной глухоты и слепоты. Он обретает свободу и простор мышления. Трансформация мифа, его духовное перерождение в реальность, в сущность бытия, осуществление на практике ожидаемого воскресения – и есть то великое чудо, подражать которому велел Учитель. Воспроизведение чуда воскрешения есть нечто иное как твёрдое логическое обоснование своей веры, т. е. своего знания Писания и Библии в целом, адекватное истине отражение их в просвещённом сознании. Человек, достигший в познании библейской мудрости высшей планки, её второго невидимого уровня, не нуждается в посещении христианских и других храмов, в соблюдении христианских и других религиозных традиций. Для него осуществилось решение одной и самой важной задачи пришествия в мир Сына Человеческого: он пришёл для того, чтобы разрушить дела сатаны – противника библейской истинной духовности, т. е. Иисуса Христа, той самой истины, о которой когда-то приходил свидетельствовать назорей – человек из Назорета, человек Божий. 1Ин 3:8. Суд 13:3-7.
Библейская богодухновенность – то увеличительное стекло, та двояко выпуклая линза, с помощью которой мы можем рассмотреть скрытый в притче и аллегории тайный смысл когда-то затеянного пророками реформирования иудейского Закона, когда тайное становится явным.
Современное иудео-христианство с удивительным постоянством продолжает ветхие традиции своих древних предков. Подобно им они в своих верованиях слепо повторяют закон буквы-убийцы и ожидают от своего Бога воспроизведения, повторения обещанного чуда. И если бы Христос со своим учением о материалистическом творении явился в нынешний человеческий мир, и говорил бы то, что он говорил прежде, то его неминуемо постигла бы та же печальная участь: суеверная, грешная толпа забила бы его камнями и, повесивши на древе, оплевала бы. А этому изуверству поспособствовали бы приемники Римских наместников – современные глашатаи идей креационизма. По собственному опыту знаю, какими злыми огоньками вспыхивают глаза тех, у которых пытаются отнять их пустышку: «Меня мир ненавидит, потому что я свидетельствую о нём, что дела его злы». А злы почему? Потомучто «мир не знает пославшего меня… мир нас не знает, потому что не познал его…» Ин 7:7; 15:21. Библейское «зло» есть «заблуждение». «Злые люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» 2Тим 3:12,13. Так что, со слов апостола Павла, креационисты – защитники Божественного Творения – злые люди, ненавидящие свет просвещения. Они уводят человеческий разум во тьму внешнюю – обиталище греха, беззакония и смерти, анархии и хаоса.
Итак, благодаря чёткой формуле библейской истины, мы имеем следующее: человек Иисус Христос не был Богом, а потому не обладал сверхъестественными способностями: в прямом смысле слова он не ходил по воде, не воскрешал умерших и сам не воскресал, и на небо не поднимался, никого не исцелял от физических недугов. Подобным образом и его Отец (поскольку, «я и отец – одно») не творил ни землю, ни небо, ни человека, не отсылал в плен и не возвращал из него евреев, никого не водил по пустыне, не переходил по дну Чёрмного моря, не наводил на землю потопа, никого не убивал (кроме своего единородного Сына с тем, чтобы в будущем воскресить его к жизни вечной), никому не обещал возвращения к новой жизни в прежней человеческой плоти. У Отца также в прямом смысле слова нет ни рая, ни ада, ни прежней, ни прошлой жизни. Все эти измышления живут в поражённом религиозным вирусом человеческом сознании. Власть религии над душами и умами людей сравнима с пандемией. Эта общественная болезнь и в век высоких технологий и научных открытий продолжает носить массовый характер. Поражённое вирусом религиозного безумия сознание нуждается в лекаре, у которого в наличии имеется радикальное средство для очищения от этого хронически запущенного недуга. И этим средством является простая, незатейливая истина с её специфическим, по форме и содержанию научным типом духовности.
Верующий мир обречён на постоянное ожидание своего Сына, но ему осуществиться не суждено. Как первое, так и второе воскрешение – акт исключительно интеллектуальный, разумный, рациональный, а, значит, свойственный каждому человеку в отдельности, что и продемонстрировали апостолы на своём личном опыте. Нам остаётся всего лишь повторить его.
Бертран Рассел писал: «Возможно, что человечество уже стоит на пороге золотого века; но если это так, то сначала необходимо будет убить дракона, охраняющего вход, а дракон этот – религия». Эта великая в своей гуманности цель была взята на вооружение пророками и апостолами. И решили они её предельно простым способом: свою материалистическую мудрость укрыли религиозным покрывалом, голубиной простотой, чем и ввели весь мир в грех с убеждением и верой на будущее снятие этого покрывала, т. е. помилование: «в начале душевное, а потом духовное». Если внешней стороне Библии Христос дал образ голубиной простоты, то вторую сторону, скрытую от мира материалистическую мудрость о человеческом духе, он сравнил со змеёй, которая может жалить смертельно. Мф 10:16. Отсюда следует, что церковь, не ведая о том, пригрела у себя на своей широкой и любвеобильной груди своего смертельного врага, который, свернувшись клубочком, дремлет до поры, до времени. Но этой змее суждено проснуться, поднять свою страшную голову и нанести сокрушительный удар по тому, что веками лицемерно выдавало себя за истину, «ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось» Лк 8:16,17. Шутка ли, христианская религия – олицетворение и воплощение идеологии диавола. Получается, «против чего боролись, на то и напоролись». Когда-то меня от этой мысли бросало то в жар, то в холод. Одним словом, «не рой другому яму, чтобы не упасть в неё самому».


[1] Гече Г. Библейские истории. М., 1988. С. 9.
[2] Цит. по: Свободомыслие и атеизм в древности, Средние века и в эпоху Возрождения. М., 1986. С. 277.
[3] Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. С. 227−229.
[6] Апокрифы древних христиан. Авторы переводов И.С. Свенцицкая, М.К. Трофимова. М., 1989. Евангелие от Филиппа. С.284, стих 67.
[7] Там же, с. 284, стих 68.
[8] Апокрифы древних христиан. М., 1989 г., с. 253, ст.27, 110. Книга «Бытие»,  2:24.
[9] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С.283.
[10] Паскаль Б. Мысли. СПб., 1995. С. 82.
[11] Герцен А. И. Собр. соч.: В 8 т. М., 1975. Т. 2. С. 223.

Посмотреть и оставить отзывы (11)


Последние публикации на сопряженные темы

  • Библия одобряет проституцию и сутенерство?
  • Исполнение всех без исключения заповедей Библии – принцип её объективного исследования
  • Осуществление ожидаемого...
  • Библия одобряет садистские преступления - жертвоприношения детей
  • Обитель Зла: Заповеди Господни
  • 
    ПРОЕКТЫ

    Рождественские новогодние чтения


    !!Атеизм детям!!


    Атеистические рисунки


    Поддержи свою веру!


    Библейская правда


    Страница Иисуса


    Танцующий Иисус


    Анекдоты


    Карты конфессий


    Манифест атеизма


    Святые отцы


    Faq по атеизму


    Новый русский атеизм


    Делитесь и размножайте:




    
    Copyright©1998-2015 Атеистический сайт. Материалы разрешены к свободному копированию и распространению.