Преступления русских колонизаторов:
Атласова называют "камчатким Ермаком", что поразительно верно. Как и тот Ермак, Атласов был скорее колонизатором, чем исследователем. Как и Ермак, не был русским. Камчатка встретила его мирно, но без инцидента не обошлось: юкагиры-проводники сцепились с казаками, было много убитых. Какой ценой Атласов присоединил Камчатку, сколько крови пролил? Это осталось неизвестным, поскольку на материк "Ермак" вернулся один. Он привез множество соболей. Увидев такое богатство, толпы казаков устремились на Камчатку, но впали в полное нищенство. Откуда тогда Атласов взял "дань"? Стеллер считал, что он просто ограбил какой-то русский купеческий склад на Большой земле. Доложив лично Петру I результаты похода, Атласов получил власть над всей Восточной Сибирью, возглавив Якутский острог, тогдашнюю столицу края. Будучи главой Якутска, он умудрился разграбить весь город, и его даже в тюрьму посадили. Но, поскольку никто после Атласова не собрал столько дани, как он, в 1707 году ему разрешили реабилитироваться; он вернулся в качестве начальника на Камчатку, и уж тут показал себя во всей красе. Дань камчатская была нужна: страна вела Северную войну, строилась новая столица, и петровское правительство видело в соболях то, что видят сегодняшние правители в нефти.
Атласов вернулся уже в другую страну. В 1697 году Камчатка была краем добродушных "дикарей", которые могли просто подарить связку соболей. Отведав русской власти, Камчатка взбунтовалась. Коряки восстали, перекрыли проход на полуостров. Долина реки Камчатки (на местной языке Уйкоаль - Большая река), где якобы Атласов, а на деле его предшественники построили острог по договору с тойоном (начальником ительменов) Иваром Асидамом (умер в 1741), сохраняла лояльность, но на землях возле нынешнего Петропавловска и на Охотском побережье шел открытый бунт.
Атласов тут же затеял карательный поход на юг полуострова, который обернулся гражданской войной. Взбунтовались даже ительмены по реке Камчатке, и дважды сжигали столицу русских, Большерецкий острог. 4 года шла война, и все 4 года Атласов грабил напропалую, а когда один казак обвинил атамана в воровстве, Атласов зарубил собственного воина на месте. Другого русского, единственно грамотного, кроме самого "Ермака", человека на Камчатке, Атласов держал в кандалах и ежедневно порол, чтобы он не настрочил чего в Петербург. В итоге в каждом районе орудовали казачьи банды, враждовавшие как с ительменами, так и с другими бандами. В один из дней 1711 года в избу Атласова вошло несколько казаков. Тот самый грамотей, из кандалов - его заговорщики освободили накануне - протянул Атласову "грамотку". Атласов склонился над ней, и тут же был зарублен
Что же гнало русских на край света? Ясак. Ясак - страшное слово для всех народов восточнее Урала. От этого слова прятались в лесах целые племена, за это слово гибли, это слово выкрикивал Петр I и его предшественники, требуя денег на войну со шведами, его знала просвещенная Екатерина, переписывавшаяся с Вольтером, что не мешало ей издать особое распоряжение о взятии ясака. В утонченном 1822 году была создана ясачная комиссия.
Скоро ясак становится основным источником доходов московской казны. Сбор ясака на Камчатке, по описанию Стеллера, выглядел так. Сначала казаки переписывали всех данников, причем ительмены охотно называли свои имена, не подозревая о существовании письменности как таковой. Когда казаки через год приезжали в деревню и начинали выкрикивать имена, ительменам казалось чудом, что казаки запомнили столько имен. При этом в книги были занесены даже грудные младенцы, что было против российского закона. Хотя закон заставлял брать с одного человека одну шкурку соболя, казаки брали четыре, причем одну называли "беляк", то есть белый налог, три - "чещина". Термин интересный. Он берет свое начало, видимо, от русского "чес" или "черный бор", то есть несанкционированный налог, который взимали князья еще в раздробленной Руси на чрезвычайные нужды. Чещина шла самим казакам. Однако, вместо 4-х реально с человека брали 10 и больше шкурок, потому что принесенные ительменами меха "браковались", и казаки говорили - "такими плохими шкурами надо втройне платить". Взяв ясак, казаки далее предлагали ительменам ножи, ткань, табак, причем их не волновало, нужны ительменам эти вещи или нет (рисунки 3,4 - типичный набор предметов, предлагавшихся казаками для "обмена"; экспозиция Петропавловского музея). Всучив ительмену, скажем, нож, казак тут же требовал за него столько, сколько приходило на ум (подсчитано, что ножи продавались ительменам по цене, равной весу ножа, как если бы он был золотым). Если ительмен не мог заплатить тут же, его жестоко избивали, и ставили на счетчик, если на месте не забирали в рабство. Покончив с ясаком, казаки требовали мелочевки, как то жира, растительных полуфабрикатов для перегонки на водку, шкур медведей и прочего, что ительмены должны были тут же предоставить, или срочно "сбегать" домой верст за 500.
Ясак свозился в избы, откуда по идее его должны были доставить в Москву. Однако, он воровался и из изб, и по дороге, так что Москва не получала и сотой доли собранного. Но все равно это были колоссальные деньги: за железку стоимостью в 10 рублей можно было получить меха на 500-600 рублей. Год службы на Камчатке сборщиком ясака давал 30 тысяч рублей капитала. Ясак привел к тому, что пушные богатства огромной Сибири были истреблены самым варварским образом. Так, в начале 18 в человек мог собрать в сезон 60-80 соболей, а в 1730-х не получалось и 10-й доли того. До появления русских, лис на Камчатке было так много, что, когда кормили собак, кто-то должен был стоять с палкой и отгонять лисиц. Первые годы мех лисы считался безделицей, с ним шли на поклон, чтобы решить мелкий вопрос. Но уже во времена Стеллера хорошая лисица дошла до 1,8 рублей
