Во-вторых, получается что при перевозке, в море ЕЖЕДНЕВНО(!) погибало 1100 рабов. В-третьих, как вы думаете имел бы прибыль работорговец, который каждый раз теряет 90% товара?
В очередной раз убеждаюсь, что вы намного тупее, чем казались в начале….
йети, быть тупее тебя все равно невозможно. чем выше разница в покупной и продажной ценах, тем больше стимул сохранить товар в целости. особенно, если бы потери и в самом деле составляли 90%. уменьшить потери на 10%, а прибыль возрастет вдвое! даже в вашей тупой коммунистической башке должно бы хватить соображанса для столь нехитрой арифметики.
зы все более убеждаюсь в том, что коммуняки не в состоянии мыслить..
"Предприниматели" и хотели уменьшить потери. Просто это не получалось. Если бы тебя выловили в Казани, заковали в цепи и повезли в Америку для работы рабом, и тебе бы жить не захотелось:
http://poetry.myriads.ru/%C3%E5%E9%ED%E ... 69/113.htm Гейне Генрих
НЕВОЛЬНИЧИЙ КОРАБЛЬ
Сам суперкарго мингер ван Кук
Сидит погруженный в заботы.
Он калькулирует груз корабля
И проверяет расчеты.
"И гумми хорош, и перец хорош,--
Всех бочек больше трех сотен.
И золото есть, и кость хороша,
И черный товар добротен.
Шестьсот чернокожих задаром я взял
На берегу Сенегала.
У них сухожилья -- как толстый канат,
А мышцы -- тверже металла.
В уплату пошло дрянное вино,
Стеклярус да сверток сатина.
Тут виды -- процентов на восемьсот,
Хотя б умерла половина.
Да, если триста штук доживет
До гавани Рио-Жанейро,
По сотне дукатов за каждого мне
Заплатит Гонсалес Перейро".
Так предается мингер ван Кук
Мечтам, но в эту минуту
Заходит к нему корабельный хирург
Герр ван дер Смиссен в каюту.
Он сух, как палка; малиновый нос,
И три бородавки под глазом.
"Ну, эскулап мой! -- кричит ван Кук,--
Не скучно ль моим черномазым?"
Доктор, отвесив поклон, говорит:
"Не скрою печальных известий.
Прошедшей ночью весьма возросла
Смертность среди этих бестий.
На круг умирало их по двое в день,
А нынче семеро пали --
Четыре женщины, трое мужчин.
Убыток проставлен в журнале.
Я трупы, конечно, осмотру подверг.
Ведь с этими шельмами горе:
Прикинется мертвым, да так и лежит,
С расчетом, что вышвырнут в море.
Я цепи со всех покойников снял
И утром, поближе к восходу,
Велел, как мною заведено,
Дохлятину выкинуть в воду.
На них налетели, как мухи на мед,
Акулы -- целая масса;
Я каждый день их снабжаю пайком
Из негритянского мяса.
С тех пор как бухту покинули мы,
Они плывут подле борта.
Для этих каналий вонючий труп
Вкуснее всякого торта.
Занятно глядеть, с какой быстротой
Они учиняют расправу:
Та в ногу вцепится, та в башку,
А этой лохмотья по нраву.
Нажравшись, они подплывают опять
И пялят в лицо мне глазищи,
Как будто хотят изъявить свой восторг
По поводу лакомой пищи".
Но тут ван Кук со вздохом сказал:
"Какие ж вы приняли меры?
Как нам убыток предотвратить
Иль снизить его размеры?"
И доктор ответил: "Свою беду
Накликали черные сами:
От их дыханья в трюме смердит
Хуже, чем в свалочной яме.
Но часть, безусловно, подохла с тоски,--
Им нужен какой-нибудь роздых.
От скуки безделья лучший рецепт --
Музыка, танцы и воздух".
Ван Кук вскричал: "Дорогой эскулап!
Совет ваш стоит червонца.
В вас Аристотель воскрес, педагог
Великого македонца!
Клянусь, даже первый в Дельфте мудрец,
Сам президент комитета
По улучшенью тюльпанов -- и тот
Не дал бы такого совета!
Музыку! Музыку! Люди, наверх!
Ведите черных на шканцы,
И пусть веселятся под розгами те,
Кому неугодны танцы!"
