Автор Тема: Отличие Бога от богов языческих религий.  (Прочитано 2689 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Сестра милосердия

  • Афтар жжот
  • ****
  • Сообщений: 1 430
  • Репутация: +0/-1
В ответ на дежурные упреки в адрес “библейской мифологии”, можно заметить, что именно с мифологией Библия и борется. Борется не только своим словом, но и своим молчанием. Замечательно отсутствие в Библии теогонии. Именно теогонии, то есть рассказы о бесконечных эволюциях, браках и рождениях богов, наполняют мифы Индии, Греции или Шумера. Мир людей, мир материи при этом возникает как некий побочный продукт сложных интриг богов между собою. Боги решают свои проблемы – и в ходе их решения возникает человек.

Но в Библии теогонии нет. “В начале создал Бог”. Гадания о том, что было прежде этого нашего «начала», бессмысленны.

Бог не стесняется непосредственно, Своими руками созидать материальный мир.

Далее, библейский рассказ антропоцентричен и в некотором смысле геоцентричен. Во многих других космогониях человек есть зачастую нежелательный результат тления некоего прачудовища или же служебное существо. Для богов, решающих свои внутренние проблемы, становится необходимым, между прочим, создать и легион людей, гомо сапиенс, неких странных кентавров, совмещающих духовное начало с материальным.

Библейский рассказ в этом смысле резко отличается от небиблейских космогоний. Человек любим Богом, и в сознательной, свободной любви Бог творит человека. Геоцентричность библейского рассказа является естественным выводом из того, что сказано выше. Земля помещается в центр повествования и многие события пишутся как бы с точки зрения земного наблюдателя. Именно на земле, не где-то в небесах, на третьем небе или на седьмом, а здесь, на земле, будет совершаться мистерия нашего спасения. В этом смысле геоцентрично и Евангелие, и книга Бытия как преддверие Евангелия, тень Евангелия.

Наконец, стоит обратить внимание на следующую деталь. Процесс творения происходит путем сепарации, путем последовательных разделений. Попробуем чисто по-детски, максимально примитивно, наивно представить себе образ действий библейского Демиурга. В некоторых детских Библиях нарисован могучий седобородый старик, из рукавов его рясы вылетают светила и звезды, и он говорит: Да будет свет! Если вообразить, что он держит в руке орудие труда, то скорее всего это окажется мастерок или скальпель, потому что он все время рассекает. Вначале отделил Бог свет от тьмы. Разделяет воду, которая над небесами, от воды, которая под небесами, отделяет моря от суши, собирает потом свет в светила, отделяет Эдем от всей остальной Земли. В первый день создается некая пластическая масса, аморфная, безвидная земля, затем из этой первозданной пластилиновой массы вылепляется, высекается все остальное многообразие космоса.

В этом заключается радикальное отличие ближневосточных или средиземноморских культур и религиозных концепций от, например, Индийских. Для индийских философских религиозных систем многообразие мира есть заведомое зло, спасение же заключается в том, чтобы вернуться в лоно неразделенного первоединства. Космогонический миф брахманизма говорит о том, что демиург, закончив свое миротворящее действие, почувствовал приближение смерти. Праджапати создал Космос из своей собственной субстанции и, когда он был опустошен, "ощутил страх смерти" (Чатападха Брахмана Х, 4, 2,2) и боги принесли ему жертвоприношения, чтобы воссоздать и оживить его. Тот, кто в наши дни совершает обряд жертвоприношения, также воспроизводит акт воссоздания Праджапати. "Всякий, кто поняв это, совершает доброе дело или даже удовольствуется осознанием (не совершая никакого обряда), воссоздает божество, разъятое на части (делая его) целым и полным" (там же Х, 4,3,24). Осознанное стремление приносящего жертву восстановить первоначальное единство (вещество, субстанцию), то есть воссоздать состояние бытия, которое предшествовало Сотворению и дифференциации мира - очень важная характеристика индийского духа, жаждущего этого изначального Единства.

В конце концов все в мире призвано стать жертвой, и через это вернуться к своему истоку. Бог должен буквально пожрать весь мир… “Вначале здесь не было ничего. Все это было окутано смертью или голодом, ибо голод – это смерть. Он – зовущийся смертью – пожелал: “Пусть я стану воплощенным” – и сотворил разум... Он двинулся, славословя, и от его славословия родилась вода… Он изнурил себя… Разумом он – голод или смерть – произвел сочетание с речью. То, что было семенем, стало годом… Он раскрыл рот, чтобы съесть рожденного… Он подумал: “Если я его убью, у меня будет мало пищи”. Тогда той речью и тем телом он сотворил все, что существует здесь: … жертвоприношения, людей, скот. Все, что он произвел, он решил пожрать… Он пожелал: “Пусть это тело будет пригодно мне для жертвы и пусть я воплощусь с его помощью”. Тогда оно стало конем; возросши, оно сделалось пригодным для жертвы… По истечении года он принес его в жертву самому себе, а других животных отдал богам” (Брихадараньяка Упанишада. Мадху. 1,2).

Так в брахманизме обосновывается смысл ритуала. Жертвы, совершаемые богами или людьми, восстанавливают силы верховного изначального божества и возвращают ему ту энергию, которую он затратил, отчуждил от себя, восстанавливая тем самым прежнее единство. Конечная цель мироздания - все принести в жертву, растворить в первоначальной неразделенности.

Откровение, данное Моисею, максимально ярко выразило то, что предчувствовалось в ряде домоисеевых религиозных преданий человечества, в религиях, которые мы называем языческими. Многообразная гармония нашего мира благословлена Творцом, это не есть плод некоего безумного поступка или космической войны, не есть плод греха. Бог создал мир разным и хорошим, и то, что он разный, - хорошо. Это, если хотите, идея сегрегационизма, которая пройдет далее через всю Библию, вплоть до Нового Завета.

Божественная педагогика заключается в отсечении от первоначальной, слишком большой массы балласта, с тем чтобы остаток мог расти дальше в послушании Богу. Разделение продолжается на протяжении всей истории. Каин и Авель - первое разделение. С первого же шага только треть человечества - потомки Сифа - оказывается включенной в горизонт священной истории. Проходит еще какое-то время, и опять уничтожается все человечество, за исключением одной лишь семьи. Недостаточно, однако, и этого. Три сына Ноя сразу же разделяются, и дальнейшая Священная история идет только через Сима. Появляется Авраам - дети Авраама делятся между собою, Измаил исключается из Священной истории и через Исаака разделение идет дальше.

Израиль выводится из Египта. Предполагается, в сущности, уничтожение Израиля Богом, потому что сорок лет странствий - это обречение на вымирание. Люди, жившие в языческом мире, знавшие египетское рабство, должны умереть, в Землю Обетованную может войти только новое поколение. В Палестину не дозволено войти даже Моисею, и лишь с Иисусом Навином приходит туда народ.

Следующее разделение Израиля на “Израиль по духу” и “Израиль по плоти”. Израиль по плоти - это большинство. Но есть некоторый маленький остаток Израиля, через который пойдет следующая линия Священной истории. Оттуда исходят Апостолы, и это завершающее разделение. В этот новый народ, говоря словами Апостола Петра: некогда не народ, а теперь народ Божий (1 Петр. 2, 10), собираются люди из всех народов земли.

Таким образом, вся Священная история являет нам странную на первый взгляд вещь. Очевидно, что для Библии характерна тема избыточного творения, избыточного материала, что резюмируется словами Спасителя в Евангелии: “Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10,10). Мы живем в мире, где всего слишком много - на земле слишком много воды, в мире слишком много звезд, слишком много пустоты, мир слишком огромен и, казалось бы, совершенно несоразмерен человеку. В библейском замысле трудно не заметить интуицию некоторого излишнего дара.

Христос насыщает людей чудесным образом семью хлебами, причем собирают семь корзин остатков. Христос совершает чудо в Кане Галилейской, и остаются несколько неиспользованных огромных сосудов вина. Мир был бы чем-то другим без этой избыточной энергии, миротворение Божие не скупо, и для человека не все в нем строго рассчитано и понятно.

Мир огромных потенций создается изначала, а затем начинают отсекаться лишние куски. Что-то, может быть, сжигается, а что-то хранится про запас, чтобы со временем вновь войти в мастерскую высшего Художника. Так, постепенно, начинает вылепляться тот многообразный, многоликий космос, который мы с вами видим и знаем.

     А.Кураев   http://www.svob.narod.ru/bibl.htm
(с некоторыми сокращениями.СМ)
« Последнее редактирование: 01 Январь, 1970, 00:00:00 am от Guest »
Первый глоток из сосуда естественных наук порождает атеизм, но на дне этого сосуда нас ожидает Бог (В.Гейзенберг)

Оффлайн Rufus

  • Модератор
  • Афтар, пиши исчё!
  • *********
  • Сообщений: 3 810
  • Репутация: +243/-183
Re: Отличие Бога от богов языческих религий.
« Ответ #1 : 17 Февраль, 2015, 06:31:20 am »
Цитировать
(с некоторыми сокращениями.СМ)
 :shock:
Можно было и не помещать эту простыню, достаточно дать ссылку. Ну нет в Библии мифов о происхождении Бога, и чего? У монотеистов этот вопрос просто обходится - бог у них был всегда.
« Последнее редактирование: 01 Январь, 1970, 00:00:00 am от Guest »
百花齐放,百家争鸣 . Пусть расцветают сто цветов, Пусть соперничают сто школ!

Оффлайн Сестра милосердия

  • Афтар жжот
  • ****
  • Сообщений: 1 430
  • Репутация: +0/-1
Re: Отличие Бога от богов языческих религий.
« Ответ #2 : 17 Март, 2015, 12:27:56 pm »
Восточная мудрость в религии древней Индии

 читаем в «Махабхарате», «Удьйога-парва»
гл. 38: «Ты не должен другим делать того, чего не желаешь себе. ,
Это краткое правило, все остальное рождается из страсти».
«Махабхарата», «Анушасанапарва», гл. 145:
«Не обижай никого словом, мыслью или делом и будь благо-
желательным и милосердным. Это вечный закон добра».
«Махабхарата», «Шантипарва», гл. 160:
«Прощение и терпение, доброта и уравновешенность, ис-
кренность и правота, сдержанность чувств и энергии, нежность
и скромность, серьезность, щедрость и спокойствие, удовлетво-
ренность, доброжелательность речи и отсутствие ненависти и
злобы — все это вместе взятое составляет самоконтроль».
«Махабхарата», «Шантипарва», гл. 119:
«Тот, кто никого не боится и кто сам никого не пугает, кто
рассматривает все человечество как самого себя, преодолевает
все трудности».
«Махабхарата», «Анушасанапарва», гл. 144:
«Только тот, кто всегда относится и к друзьям, и к врагам с
одинаковой сердечностью, являясь другом для всех, будет на
небесах».
« Последнее редактирование: 01 Январь, 1970, 00:00:00 am от Guest »
Первый глоток из сосуда естественных наук порождает атеизм, но на дне этого сосуда нас ожидает Бог (В.Гейзенберг)

Оффлайн Сестра милосердия

  • Афтар жжот
  • ****
  • Сообщений: 1 430
  • Репутация: +0/-1
Re: Отличие Бога от богов языческих религий.
« Ответ #3 : 17 Март, 2015, 12:38:00 pm »
Интересное рассуждение об истинности религий.

Не существует ни
одной религии, которая была бы всецело ложной, более того, в
известном смысле, каждая религия была истинной религией,
единственно возможной в то время; она была тесно связана с
языком, мыслями и чувствами каждого поколения и соответ-
ствовала определенной эпохе мировой истории.
 Я прекрасно
знаю те возражения, что будут высказаны против данной точки
зрения. Moгут сказать, было ли поклонение Молоху подлинной
религией, если его последователи бросали в огонь своих сынов
и дочерей во имя своих богов? Можно ли сказать, что поклоне-
ние Милитте или поклонение Кали является истинной религи-
ей, если в святилищах их храмов совершались такие мерзости,
что их нельзя выразить словами? Было ли учение Будды истин-
ной религией, если людей спрашивали, верят ли они в то, что
высшей наградой за добродетель и медитацию является полное
уничтожение души?
Такие аргументы могут быть приведены в среде военных,
хотя даже там они бы вызывали яростный отпор. В ответ на
это следует спросить: была ли истинной религия, которая по-
сылала людей святой простоты на костры лишь потому, что они
считали, что Сын подобен Отцу, но не является единосущным
ему, потому, что они не поклонялись Деве и святым? Может ли
быть истинной религия, которая скрывает те же самые безы-
мянные преступления за священными стенами монастырей?
Может ли быть истинной религия, которая учит о вечном на-
казании без какой-то надежды на прощение или спасение для
грешника, не раскаявшегося в нужное время?
Люди, которые судят о религиях в таком духе, никогда не
поймут их действительной цели, никогда не достигнут их свя-
щенных истоков.

 Существуют внешние наросты, неизбежные
наросты на всех религиях. С тем же успехом мы можем судить о
здоровье народа по количеству госпиталей или о его морали —
по количеству тюрем. Если мы хотим судить о религии, мы дол-
жны попытаться изучить ее, насколько это возможно, в том
виде, в каком она существовала в сознании ее основателя, а
когда это невозможно, что бывает довольно часто, попытаться
обнаружить ее скорее в одинокой спальне и комнате больного,
чем в коллегиях авгуров и собраниях жрецов.

Если мы сделаем это, и если мы будем подразумевать, что
религия сама должна приспосабливаться к интеллектуальным
способностям тех, на кого она может влиять, мы будем удивле-
ны, обнаружив много истинных религий там, где мы ожидали
встретить лишь унижающий предрассудок или нелепое покло-
нение идолам.

Цель религии везде, где мы встречаемся с ней, всегда священ-
на. Религия может быть и несовершенной, и наивной, но она
всегда ставит человеческую душу радом с Богом; и каким бы не-
совершенным, каким бы наивным ни было понятие Бога, оно
всегда представляет собою высший идеал совершенства, кото-
рый человеческая душа за время своего существования может
постичь и охватить.
Следовательно, религия ставит человечес-
кую душу рядом с высшим идеалом, она поднимает ее выше уров-
ня обыденных добродетелей и по крайней мере рождает тоску
по высшей и лучшей жизни — жизни в божественном свете.
Выражение, которое придается этим ранним демонстрациям
религиозного чувства, несомненно, часто наивное: оно может
быть непочтительным или даже отталкивающим.
Но разве каж-
дый отец не дает урок милосердной интерпретации, наблюдая
первые бессвязные рассуждения о религии у своих детей? Поче-
му же тогда люди находят таким трудным изучение того же само-
го урока по древней истории мира и возможность судить в том
же духе о религиозных высказываниях детства человеческой
расы? Кто не вспомнит поразительные и кажущиеся непочти-
тельными вопросы детей о Боге, кто не знает, насколько дей-
ствительно непочтительным является совершенно невинный
детский разум? Едва ли могут быть повторены такие проявле-
ния детской религии. Я упомяну только один пример. Я хорошо
помню испуг, который вызвал ребенок, воскликнув: «О, я хочу,
чтобы в доме была по крайней мере одна комната, где бы я мог
играть один и где бы меня не видел Бог!» Люди, которые услы-
шали это, были шокированы; но, по-моему, и я убежден в этом,
такое детское восклицание звучит более правдиво и прекрасно,
даже чем Псалом Давида: «Куда пойду от Духа Твоего и от лица
Твоего куда убегу?»*.


То же самое происходит и с детским языком древней рели-
гии

Ф.Мюллер "Введение в науку  о религии" (стр.160-161)
« Последнее редактирование: 01 Январь, 1970, 00:00:00 am от Guest »
Первый глоток из сосуда естественных наук порождает атеизм, но на дне этого сосуда нас ожидает Бог (В.Гейзенберг)