Справедливо утверждение японских историков, что «использование атомной бомбы было для Соединенных Штатов, скорее, не последней военной акцией во второй мировой войне, а первым серьезным сражением в холодной войне... против России».В мире - и особенно это заметно в Соединенных Штатах - распространено мнение, что ядерный удар, нанесенный по японским городам Хиросима и Нагасаки, был необходим для победы над Японией в ходе второй мировой войны. Тем не менее, наиболее известные американские военные той эпохи, включая генералов Дуайта Эйзенхауэра (Dwight Eisenhower), Омара Брэдли (Omar Bradley), Хэпа Арнольда (Hap Arnold) и адмирала Уильяма Лихи (William Leahy), не разделяют подобной точки зрения. Так, например, генерал Эйзенхауэр, являвшийся во время второй мировой войны верховным главнокомандующим экспедиционными силами союзников в Западной Европе, и ставший впоследствии президентом США писал: "Я ощущал чувство глубокого смятения и потому высказал свои опасения [военному министру Стимсону], основанные, прежде всего, на моем убеждении, что Япония уже была побеждена, и во взрыве атомной бомбы не было никакой необходимости. Кроме того, я считал, что наша страна не должна была повергать в страх мировое общественное мнение взрывом бомбы, использование которой, по моему мнению, уже не являлось непременным условием спасения жизни американцев. Я полагал, что именно в этот самый момент Япония ищет лучший способ сложить оружие, не потеряв при этом своего "лица". Использование ядерного оружия было не просто бесполезным, его чрезмерная разрушительная способность привела уже в конце 1945 года к гибели 220000 человек.(
http://www.usinfo.ru/intervencyiindex.htm)
При атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки всего пострадало около 500 тысяч мирных жителей. 50% из них были поражены ожогами, до 30% — получили повреждения от ударной волны, около 20% — подверглись воздействию проникающей радиации.
Правительство США это сделало главным образом потому, что стремилось заявить свою претензию на стратегическое превосходство в мире, и, в первую очередь, над Советским Союзом. Монополия на ядерное оружие, по мнению американского правительства, должна была обеспечить США усиление их влияния в мире, позволить оказывать давление на Советский Союз, помочь установить американское господство в послевоенном мироустройстве. Справедливо утверждение японских историков, что «использование атомной бомбы было для Соединенных Штатов, скорее, не последней военной акцией во второй мировой войне, а первым серьезным сражением в холодной войне... против России».
Между тем применение американским правительством атомной бомбы не произвело на правящие круги Японии того воздействия, какого оно ожидало. Превращение японских городов в полигоны для испытания ядерного оружия явилось актом бессмысленной жестокости.
Исход войны был предрешён не варварским актом применения оружия массового поражения против мирного населения, совершённым Соединёнными Штатами, а вступлением в войну с империалистической Японией Советского Союза.
Союзники признавали решающее значение вступления СССР в войну против Японии. Они заявляли, что только Красная Армия способна нанести поражение наземным силам японских милитаристов.
«Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будут разгромлены японские сухопутные силы» — такого мнения придерживался главнокомандующий американскими вооруженными силами в бассейне Тихого океана генерал Макартур. Ссылаясь на то, что США и их западные союзники не располагали возможностями для этого, он требовал в канун Крымской конференции союзников от своего правительства «приложить все усилия к тому, чтобы добиться вступления в войну Советского Союза». В специальном меморандуме Объединенного комитета начальников штабов от 23 декабря 1944 года отмечалось: «Вступление России в войну как можно скорее... необходимо для оказания максимальной поддержки нашим операциям на Тихом океане».
Принимавший участие в работе Ялтинской конференции бывший государственный секретарь США Э. Стеттиниус писал: «Накануне Крымской конференции начальники американских штабов доложили Рузвельту, что Япония может капитулировать только в 1947 году или позже, а разгром её может стоить Америке от полутора до двух миллионов солдат».
8 августа правительство СССР сделало заявление о вступлении в войну с Японией.
Решение Советского правительства предопределило неминуемый разгром империалистической Японии. Цель вступления СССР в войну сводилась к тому, чтобы, выполняя союзническое обязательство по Ялтинскому соглашению, ускорить капитуляцию Японии и приблизить конец второй мировой войны, обезопасить границы Советского Союза на Дальнем Востоке, избавить народы, в том числе и японский, от дальнейших жертв и страданий, помочь странам Азии, освободиться от японских оккупантов.
Учитывалось, что Квантунская армия за лето 1945 года удвоила свои силы. Японское командование держало в Маньчжурии и Корее две трети своих танков, половину артиллерии и отборные императорские дивизии. Кваптунскую армию возглавляли главнокомандующий — опытный японский генерал армии О. Ямада — и начальник штаба генерал-лейтенант X. Хата, который ранее был военным атташе в Советском Союзе. К началу войны против нашей страны японская армия на Дальнем Востоке вместе с марионеточными войсками местных правителей насчитывала свыше 1200 тыс. человек. В ее состав входили три фронта: 1-й Восточно-Маньчжурский фронт, развернутый вдоль границ нашего Приморья (5-я армия генерал-лейтенанта Симидзу и 3-я армия генерал-лейтенанта Суроками — всего десять пехотных дивизий и одна смешанная бригада); 3-й Западно-Маньчжурский фронт, предназначенный для действий на монголо-мапьчжурском направлении (44-я армия генерал-леитенанта Хонго и 30-я армия генерал-лейтенанта Яды — всего девять пехотных дивизий, три смешанные и две танковые бригады); 17-и (Корейский), располагавшийся в Корее и с 10 августа оперативно подчиненный командующему Квантунской армией (34-я и 58-я армии—всего девять пехотных дивизий и три смешанные бригады); 4-я отдельная армия генерал-лейтенанта У. Микио, состоявшая из трех пехотных дивизий и четырех смешанных бригад, предназначавшаяся для действий на северо-восточных границах Маньчжурии. На Южном Сахалине и Курильских островах были развернуты части сил 5-го фронта в составе трех пехотных дивизий, одной отдельной смешанной бригады и отдельных пехотного и танкового полков. С воздуха Маньчжурию прикрывала 2-я воздушная, а Корею — 5-я воздушная армии.
На территории Маньчжурии в распоряжении японского командования находились армии Маньчжоу-Го, Внутренней Монголии и Суйюаньская армейская группа, которые насчитывали восемь пехотных и семь кавалерийских дивизий, четырнадцать пехотных и кавалерийских бригад.
Японские военные силы опирались на богатые материальные, продовольственные и сырьевые ресурсы Маньчжурии и Кореи и на маньчжурскую промышленность, производившую в основном все необходимое для их жизни и боевой деятельности. На территории, занимаемой войсками Квантунской армии, находилось 13 700 км железных и 22 тыс. км автомобильных дорог, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок — всего более 400 аэродромных точек, 870 крупных военных складов и хорошо оборудованные военные городки.
В Маньчжурии по границам с СССР и Монгольской Народной Республикой японские милитаристы создали 17 укрепленных районов, из них 8 — на востоке против советского Приморья. Каждый укрепленный район занимал 50—100 км по фронту и до 50 км в глубину. Их предназначение — не только усиление обороны, но и создание более выгодных условий для сосредоточения и развертывания войск. Линия пограничных укрепленных районов состояла из трех позиций.
Четыре укрепленных района были построены в Корее и один против Северного Сахалина. Острова Курильской гряды прикрывались береговыми артиллерийскими батареями, укрытыми в железобетонные сооружения, и воинскими гарнизонами, обеспеченными развитыми долговременными оборонительными сооружениями.
Политические и военные руководители Японии, как стало потом известно, в то время считали своей задачей, во-первых, не допустить высадки американских войск на Японские острова и, во-вторых, надежно оборонять свои завоевания в Китае и Корее. Отвергнув Потсдамскую декларацию, Япония решила продолжать войну. В этом решении она опиралась на сильную сухопутную армию и мощную военную промышленность.
В правительстве Японии начало военных операций Советским Союзом вызвало панику. «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза, — заявил 9 августа премьер-министр Судзуки, — ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны». Таким образом, именно действия Советских Вооруженных Сил, по признанию японского руководства, а не атомная бомбардировка городов Японии американскими самолетами, произведенная 6 и 9 августа, решили судьбу Японии и ускорили окончание второй мировой войны.
Массовое уничтожение населения японских городов не диктовалось никакой военной необходимостью. Атомная бомба была для правящих кругов Соединенных Штатов не столько актом конца второй мировой войны, сколько первым шагом в «холодной войне» против СССР.
Наступление советских войск проходило в условиях упорного сопротивления врага. Тем не менее, на всех основных направлениях советские войска отлично справлялись с выполнением поставленных задач. Передовые части Забайкальского фронта уже к 11 августа подошли к западным склонам Большого Хингана, а подвижные войска главной группировки преодолели его и вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину. Форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне. К исходу 14 августа войска Забайкальского фронта, пройдя расстояние от 250 до 400 км, вышли в центральные районы Маньчжурии и продолжали продвигаться к ее столице Чанчуню и крупному промышленному центру Мукдену. За это же время войска 1-го Дальневосточного фронта в условиях труднопроходимой горно-таежной местности, прорвав сильную полосу обороны, напоминавшую линию Маннергейма, только в больших масштабах, и овладев семью мощными укрепленными районами, продвинулись в глубь Маньчжурии на 120—150 км и завязали бой за город Муданьцзян. Войска 2-го Дальневосточного фронта вели бои на подступах к Цицикару и Цзямусы. Таким образом, уже к исходу шестых суток наступления советских войск Квантунская армия оказалась расчлененной на части.
Перед лицом неминуемого военного поражения 14 августа правительство Японии приняло решение капитулировать. На следующий день пал кабинет премьера Судзуки. Однако войска Квантунской армии продолжали упорно сопротивляться. В связи с этим 16 августа в советской печати было опубликовано разъяснение Генерального штаба Красной Армии, в котором говорилось:
«I. Сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией о безоговорочной капитуляции.
Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжают сопротивление.
Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет…»
17 августа, окончательно потеряв управление разрозненными войсками и сознавая бессмысленность дальнейшего сопротивления, главнокомандующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры с советским Главнокомандованием на Дальнем Востоке.
С 19 августа японские войска почти повсеместно начали капитулировать. В плену оказалось 148 японских генералов, 594 тыс. офицеров и солдат. К концу августа было полностью закончено разоружение Квантунской армии и других сил противника, располагавшихся в Маньчжурии и Северной Корее. Успешно завершались операции по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов. (
http://www.revolucia.ru/kvantun.htm)
