Толстые как раз-таки не те, которые богатые, а те, которые бедные. А вот богатые- те стройные, потому что за собой следят и спортом занимаются.
…Под Рождество мне пришлось стоять в очереди за хлебом. Да еще к тому же на улице. Потому что в булочную очередь не вмещалась.
Нет, дело было вовсе не в “годы застоя” в СССР, на дворе стоял 2007 год, а происходило это в самой что ни на есть разблагополучной Западной Европе. Почему очередь? Да потому что магазины закрывались на два дня (а точнее, на один, так как 26-го декабря многие магазины уже работают)….
Очереди бывают здесь не только под праздники. Практически каждый уикэнд (а особенно в конце месяца после зарплаты!) в ближайшем супермаркете народ хватает все «напомах». Полки заполнять там полагается во вторник утром, и поэтому с середины дня в воскресенье и весь понедельник магазин представляет собой печальное зрелище. Ну, а уж если идет распродажа и снижают цены - тут начинают хватать что нужно и что не нужно, только что полки из прилавков не вырывают! «Только вперед, а там разберемся!»
Нас, конечно, этим не удивишь. Когда у нас были такие цены, что большинство населения могло себе позволить хорошо питаться, и у нас такое было. Просто, оказывается, прилавки-то полны не там, где существует какое-то неисчерпаемое изобилие, а там, где на достаточно высоком для предотвращения полного опустошения магазина уровне поддерживаются цены!
Но все-таки капиталистический потребитель отличается от потребителя советского коренным образом. Своим отношением к потребляемому. Кратко это можно выразить формулой «при социализме потребляют, чтобы жить. В «свободном мире» рынка - живут, чтобы потреблять». И остальные жизненные позиции здесь тоже берут начало именно в этой отправной точке.
Советский потребитель часто брал товары про запас, на всякий случай (благо цены позволяли!) и потом берег купленное «на черный день». Западный - нагружает полные тележки для того, чтобы половину через пару дней выбросить на помойку. «Меня просто тошнит, когда я вижу по скольку они здесь всего хапают!» - с презрением сказала мне как-то о дублинцах знакомая югославка. – «Как только самим не противно!»
Действительно, противно. Похоже на дорвавшуюся до «сладкой жизни» соседскую тетю Тоню («из навоза, но с маникюром»), о которой ее собственный супруг-бизнесмен с отвращением рассказывает: «Семги обожралась, лежит на полу, пердит и стонет, скотина!»
Здесь не только постоянно обжираются, а потом изо всех сил стараются похудеть. Здесь еще и не чинят сломавшиеся телевизоры, не умеют зашивать дырки на одежде и выбрасывают на улицу хорошую еще мебель. А если благотоворительный магазин слишком далеко от дома, то в бачок с мусором летит и новая совсем еще детская одежда, из которой дети выросли. И такое же отношение - не только к вещам, но и к людям: вчера еще девочки с ходили с ума по поп-группе «Х», а мальчики развешивали по стенкам постеры с актрисой «Y», а сегодня уже постеры эти на помойке, а девочки стонут по поп-звезде «Z»... А позднее «в утиль» домов престарелых будут списаны и их родители: когда окажутся слишком старыми, чтобы от них была какая-то польза. Тем более, что они к тому времени уже поживут в свое удовольствие на пенсии - брезгуя тем, чтобы заниматься с внуками. «Я не я, и лошадь не моя».
... Без шоппинга для западного потребителя нет жизни - как для обитателя планеты Плюк в жизни нет цели без цветовой дифференциации штанов. Шоппинг - не просто его единственное развлечение. Лиши его шоппинга - и вот тогда он действительно пойдет на баррикады! Ибо шоппинг – это его ежедневный «fix», его наркотик.
Сам он, как и любой наркоман, этого не видит и не признает, считая свой образ жизни здоровым и единственно правильным. Вот, например, как видит людей с другой, непотребительской системой ценностей англичанин Эндрю Холловэй: «В Северной Корее немного того, что мы, все остальные называем жизнью, в которой можно участвовать. Для большинства людей в реальном мире (курсив мой – И.М.) основой жизни является частная жизнь с семьей и друзьями. Вне зависимости от того, испытываем ли мы к своей работе отвращение или воспринимаем ее как глубоко нас удовлетворяющую, мы тем не менее склонны рассматривать ее в первую очередь как средство заработка для жизни. Спросите северного корейца, из чего состоит его жизнь, и он скорее всего ответит вам, что он участвует в строительстве новой жизни, в революции. ... Это еще и потому, что жизнь в Северной Корее мало больше из чего состоит. Там нет практически ничего другого, кроме дома и рабочего места. В коммунистической идеологии частная жизнь личности может считаться важной и необходимой, но она второстепенна по отношению к его общественной жизни как работника и члена коллектива. ... Люди в Северной Корее вообще-то слишком заняты революционным строительством, чтобы у них было время на что-то большее, чем час-другой перед телевизором перед сном».
Знаменитый британский сарказм так, извините за выражение, и прет. Наряду с не менее печально известными британским снобизмом и высокомерием.
Но смеяться хочется только над инфантильной категоричностью автора. Для него реален только его мир. Все, что от этого мира отличается, он подсознательно считает либо фальшивым («пропаганда»), либо просто отбрасывает как не имеющее право на существование. «Чего хотел? Бассейн с Пе-Же?»- это уровень мышления таких, как он.
То есть, если человек видит в работе большее, чем только средство для того, чтобы выжить, значит, у него что-то с головой. Если в обществе нет пабов (баров), публичных домов, казино, «МакДональдсов», ночных клубов, шоппинг-центров, «мыльных опер» по 300 серий, ежедневных игр с примитивными вопросами (впрочем, для таких, как он, и эти вопросы оказываются достаточно сложными!) и реалити- и ток-шоу по телевидению, не говоря уже о рекламе, то значит, в этом обществе нет НИЧЕГО. Театры, музеи, выставки, кино, библиотеки, ботанические сады, кружки для занятий по интересам (от музыки и танцев до спорта и вышивания гладью), музыкальные школы, парки, цирк (причем все это либо совсем бесплатное, либо стоит очень немного!) - это все, оказывается, «нельзя назвать жизнью»! А перед телевизором обязательно надо сидеть чуть не до рассвета. Желательно с тарелкой картошки с рыбой в руках и с баночкой пива. Толерантен капиталистический обыватель к чему угодно - к проституции, к наркотикам, к молодежному хулиганству, - но только не к тому, кто действительно глубоко отличается от него самого системой жизненных ценностей. Столкнувшись с подобным, он мгновенно становится нетерпимым и агрессивным. «Или с нами, или против нас».
Ирина Маленко
http://left.ru/2008/1/malenko170-2.phtml
