Религия > Религиозный уголок блаженных и верующих в богов
Религия и наука
Сестра милосердия:
В этом разделе я предлагаю публиковать данные о современных ученых, разделяющих религиозные взгляды. Особенно интересны ученые, ставшие священниками.
Вот первый пример.
Алекса́ндр Ильи́ч Бори́сов (13 октября 1939, Москва) — советский учёный-биолог, публицист и общественный деятель, священник Русской Православной Церкви, до сентября 2010[1] занимал пост президента Российского библейского общества.
С 1958 по 1960 учился в Институте Народного хозяйства им. Плеханова.
В 1960 году перевелся на биолого-химический факультет Московского педагогического института им. В. И. Ленина. В том же году женился. Имеет двух дочерей-близнецов 1964 года рождения.
С 1964 года по окончании института работал в Лаборатории радиационной генетики Института биофизики АН СССР, руководимой академиком Н. П. Дубининым. Лаборатория была вскоре преобразована в Институт общей генетики АН СССР.
В 1969 году защитил диссертацию по генетике с присуждением учёной степени кандидата биологических наук. Перешёл на работу в Институт биологии развития АН СССР, руководимый академиком Б. Л. Астауровым. Оппонентом на защите его диссертации был выдающийся русский генетик Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский.
В 1972 году оставил научную работу и по благословению своего духовника отца Александра Меня, поступил в 4-й класс Московской духовной семинарии.
В 1973 году окончил семинарию и рукоположён в сан диакона, в котором служил до 1989 года в храме иконы Божией Матери «Знамение» в Аксиньине.
С 1973 по 1978 год учился в Московской духовной академии, после её окончания защищает кандидатскую диссертацию на тему «Учение о человеке по богослужебным книгам». Кандидат богословия.
В 1989 году был рукоположён в сан священника (ранее такое рукоположение было невозможно из-за негативной позиции властей).
В 1991 году был назначен настоятелем храма святых бессребреников Космы и Дамиана в Шубине[2], возвращённого государством Православной Церкви. В этот приход перешла значительная часть духовных детей погибшего протоиерея Александра Меня.
В 1991 году был избран президентом Российского библейского общества.
В 1999 году был награждён медалью святого благоверного князя Даниила Московского[3].
14 ноября 2000 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II возвёл о. Александра в сан протоиерея.
Особенности его мировоззрения и критика.
В 1994 на богословской конференции «Единство Церкви», организованной Православным Свято-Тихоновским гуманитарным университетом, священники Александр Борисов и Георгий Кочетков подверглись резкой критике. Выступавшие на конференции обвиняли их в обновленчестве, богословском модернизме и самочинных нововведениях во вверенных им приходах. Отца Александра Борисова подвергали особой критике за книгу «Побелевшие нивы. Размышления о Русской Православной Церкви». В ней автор размышлял о невежестве духовенства и обрядоверии прихожан, о низкой богословской грамотности православных христиан в России, о проблемах духовного образования. Книга была написана в полемическом ключе, но наиболее дискуссионным стал вопрос о понимании её автором экуменизма. Известно, что о. Александр Борисов, как и его наставник о. Александр Мень, является убеждённым и практикующим экуменистом. Будучи президентом Российского библейского общества, он постоянно участвует в совместных исследовательских проектах, конференциях и симпозиумах с католиками и протестантами.
Противники деятельности отца Александра Борисова требовали применения к нему наказания со стороны священноначалия. Однако такового не последовало: он не только остался настоятелем храма, но и был возведён в сан протоиерея.
В его храме неоднократно служил Патриарх Алексий II.[attachment=0:2tbstff3]A_Borisov.jpg[/attachment:2tbstff3]
Сестра милосердия:
Профессор, протоиерей Глеб Каледа
Биография:
Глеб Александрович Каледа родился в 1921 г. в Петрограде в православной семье (с 1927 г. семейство живет в Москве), где не только хранили веру, но и оказывали помощь тем, кого ссылали, лишали "прав" и тем самым - какой бы то ни было возможности к существованию. С начала Великой Отечественной войны Глеб Каледа был призван в армию, в декабре 1941 г. попал на фронт и находился в действующей армии до сентября 1945 г. Он был радистом, гвардии рядовым ракетных войск, участвовал в сражениях на Волховском и Воронежском фронтах, в Сталинградской битве - с первого до последнего ее дня, а затем - Курская дуга и штурм Кенигсберга. В 1945 г. поступил в Московский геолого-разведочный институт и окончил его в 1951 г. с отличием; в 1954 г. защитил кандидатскую диссертацию, в 1981 г. - докторскую. Список его научных публикаций включает свыше 170 названий. Работал в научных и учебных институтах, много времени провел в геологических экспедициях. В 1951 г. Г.А. Каледа женился на Лидии Владимировне Амбарцумовой, дочери своего первого духовника, расстрелянного в 1937 г. в Бутово. Из их шестерых детей четверо получили медицинское образование, двое - геологическое. Сейчас среди них - настоятельница монастыря и супруга священника, настоятель храма и диакон, геолог и врач. В 1972 г. Г.А. Каледа был тайно рукоположен во иереи митрополитом Ярославским и Ростовским Иоанном (Вендландом). Алтарь домашней церкви о.Глеба был освящен во имя Всех святых, в земле Российской просиявших. В 1990 г. по благословлению Святейшего Патриарха Алексия II стал священником Московской епархии. Служил в храме Илии Обыденного, затем - во вновь открывшихся храмах Высоко-Петровского монастыря; был духовником общины трапезного монастырского храма во имя преп. Сергия Радонежского. Заведовал сектором в Отделе религиозного образования и катехизации; был одним из основателей Катехизаторских курсов, преобразованных затем в Свято-Тихоновский Православный богословский институт. Занимался лекционной деятельностью в Москве и во многих городах России. Стал первым московским священником, работавшим в тюрьмах, первым настоятелем храма при Бутырской тюрьме. Протоиерей Глеб Каледа скончался в Москве после тяжелой болезни 1 ноября 1994 года.
Сестра милосердия:
Интересный пример того, как известный ученый совмещает научную работу и служение в Церкви
В феврале 2009 года доктор геолого-минералогических наук, заведующий кафедрой кристаллографии университета Сергей Кривовичев получил премию президента России за фундаментальный вклад в развитие структурной минералогии и кристаллохимии материалов. Молодой ученый (ему всего 36 лет) – автор полутора тысяч научных работ, в том числе признанных как открытия мирового значения. Отец шестерых детей, диакон Русской православной Церкви.
Из интервью журналу «Информ Наука»:
В интервью сайту «Президент России — молодым учёным и специалистам» Вы сказали о том, что чувствовали на Западе себя не в своей тарелке. Почему?
— Тяжело жить с сознанием того, что ты вкладываешь свои силы в развитие чужой экономики, чужой научной среды, в то время как — не побоюсь этого слова — Родина бедствует, уровень науки и образования продолжает неуклонно снижаться (говорю про ситуацию, которую наблюдал шесть-восемь лет назад в точных и естественных науках). Было совестно перед теми, кто здесь месил грязь, едва вытягивая ноги из болота, а ты прогуливался по солнечным лужайкам.
Учёному на Западе работать проще?
— По-разному бывает. Но, к большому сожалению, надо признать, что в целом за границей учёному жить и работать легче. Однако здесь в силу вступают уже мировоззренческие вопросы. Кто сказал, что жизнь надо прожить легко? Разве мы не имеем никаких обязательств, скажем, перед своей страной? А тем, кого мы считаем сейчас выдающимися, легко жилось? И за что мы их почитаем — за лёгкую жизнь или всё-таки за подвиг?
В этом-то и состоит вся проблема современного общества: утеряна жертвенность, идея служения чему-то выше тебя, выше твоего кармана. Отсюда и коррупция, и демографический спад, и утечка мозгов. Нормальный, здоровый, крепкий патриотизм в духе Солженицына, Ивана Ильина должен стать стержнем современной русской жизни. Подчеркну, не навязанный, а ясный, продуманный, просвещённый, открытый патриотизм. Тогда и в науке всё будет нормально.
Что же касается условий работы учёного, то приведу в пример свой Питерский университет. Что нужно учёному? Хорошее оборудование, хорошая электронная библиотека и хорошая зарплата. В прошлом году по нацпроекту «Образование» мы закупили оборудования на 1,2 миллиона евро. Очень приличные деньги по любым меркам! В этом году при поддержке ректора купим ещё. Электронная библиотека у нас прекрасная, к тому же она доступна из дома. Так что оборудование и библиотека в нашем институте, по крайней мере, не хуже, чем в западных университетах. С зарплатой, правда, пока проблемы, особенно у молодых сотрудников, так как свободных ставок для них нет (у нас ведь люди не уходят в 60 лет на достойную пенсию, как в Германии), а гранты — они то есть, то их нет. Надеемся на программу «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», но она ещё только должна заработать.
Считается, что российские учёные, выехавшие за границу в течение последних 15—18 лет, занимают в основном временные позиции в зарубежных научных учреждениях, испытывают неуверенность в завтрашнем дне. Так ли это?
— Повторюсь, есть разные люди и разные ситуации. Но, в общем, у человека, не имеющего постоянной позиции, присутствует в подсознании панический страх, какая-то тоска. Я спрашивал: «Чего боятся люди?». Ответ потрясающий: «Они боятся… возвращения домой». Для них это равноценно тому, что их выбрасывают на улицу, как будто и жизни после этого нет.
Большинство наших первоклассных учёных, работающих на постоянных позициях за рубежом, с удовольствием внесут свой вклад в развитие российской науки. У многих уехавших учёных была сложная ситуация, и сейчас они хотели бы вернуться. Наше государство должно предоставить им такую возможность
Но всё же большинство российских учёных получают постоянные позиции. Жаль только, что некоторые начинают свысока смотреть на своих российских коллег — человеку необходимо внутреннее оправдание своих действий. Надо сказать, у многих уехавших учёных была сложная ситуация, сейчас они хотели бы вернуться. Наше государство должно предоставить им такую возможность.
.
Что важнее для привлечения молодой крови в науку: создать социально-экономические условия или сделать так, чтобы научные знания были востребованы?
— Полагаю, что для привлечения молодых в науку нужно прежде всего создать информационное пространство. Хотя бы часть тех денег, которые направляются на всевозможные двусмысленные шоу, фильмы про бандитов и других «хозяев жизни», надо потратить на пропаганду науки и карьеры учёного. Например, сделать цикл передач о славной истории отечественной науки советского периода, об истории отдельных дисциплин, о научных учреждениях. (Смогли же сделать прекрасные передачи о военной технике, такие как: «Ударная сила», «Крылья России» и другие.) Почему бы не рассказать об успехах советской геологии, на которых во многом основывается благосостояние нашего государства, о подвиге тех, кто открывал месторождения, а не о «подвигах» тех, кто владеет ими сейчас. Нужно возродить научную журналистику и всячески её «пиарить».
Кроме создания информационного пространства нужно показать, что в России сейчас учёные не только нужны, но и имеют для работы всё необходимое. В этом направлении государство делает важные шаги: учёные получают новое оборудование, доступ к научной информации расширяется, в Академии наук запущен пилотный проект по повышению оплаты труда.
– Есть ли у вас какое-либо увлечение, хобби, которое помогает вам отвлечься от работы?
– Сейчас уже в третий раз медленно перечитываю «Красное колесо» Солженицына. Меня вдохновляет жизненная энергия и концентрация воли, заложенная в его произведениях. Еще одна из моих любимых книг – «Преступление и наказание».
– Три года назад вы стали диаконом православной церкви на Удельной. Помогает ли вам вера в научной работе?
– К православной вере я пришел под влиянием уроков учителя литературы Ирины Георгиевны Полубояриновой, которая привила интерес и любовь к Достоевскому, от которого один шаг к Евангелию и отцам Церкви. Что касается роли веры в научной работе, то думаю, что верующий ученый более осмысленно смотрит на мир. Гораздо интереснее изучать природу, если знаешь, что она устроена не случайно, а разумно.
– Что нужно, чтобы остаться позитивным человеком в современном, таком нестабильном мире?
– Думаю, что и человеку, и государству, и, простите, человечеству в целом очень важно уметь признавать свои ошибки и ограничивать себя. У Солженицына была даже такая статья – «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни». Не секрет, что кризис был вызван именно страстью к непомерному обогащению. Это как раковая опухоль, которая растет, пока носящий ее организм не погибнет. Если современное человечество не сможет признать свои ошибки и ограничить себя, то главные кризисы у нас еще впереди.
Источник: http://www.pravmir.ru/diakon-doktor-nau ... z3RqReyW75
[attachment=0:3e3x54h3]22-4.jpg[/attachment:3e3x54h3]
Vivekkk:
Забавно, если знать биографии данных ученых.
Есть и противоположные примеры. Например, Александр Александрович Осипов — православный богослов, бывший протоиерей и профессор Ленинградской духовной академии, отлучённый от Церкви священнослужитель Русской православной церкви. Магистр богословия. Стал атеистом. И таких биографий много.
Здесь можно почитать "ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР С ВЕРУЮЩИМИ И НЕВЕРУЮЩИМИ. Отказ от религии - единственно правильный путь. ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ “ПРАВДА”
http://www.atheism.ru/old/OsiAth1.html
Vivekkk:
Подчеркну, религия и наука - антиподы, противоположности. Наука основана на фактах, религия на иллюзиях. Наука изучает мир, используя эксперименты и законы логического мышления. Религия изучает иллюзорные фантазии, используя образы бессознательного и мутные иррациональные чувства.
Как бы ни были сегодня толерантны ученые, для всех умных людей очевидно: наука и религия враги. Отрадно, что христианство как религия признает этот факт, подстраиваться и меняясь согласно науке. Яркий пример данного утверждения - модернизация католицизма и протестантизма.
Конечно, наше иррациональное и антиинтеллектуалистское православие вне европейского тренда. Наше православие близко исламу по тупости и слепой вере в сказки.
Навигация
Перейти к полной версии